Клаудиа, или Дети Испании. Книга первая

– Но кто из нас, много раз слышавших о Калиостро, хотя бы раз вживую видел его самого или хотя бы портрет? Я слышал, например, что граф Сен-Жермен никогда нигде не останавливался более чем на одну ночь. Поэтому хорошо знаком он может быть только очень узкому кругу людей. И все они при этом могут быть и без того посвящены в его тайну, – ответил Ириарте. – Кто из вас, встретившись однажды с тем же графом Калиостро, который представился бы другим именем, согласно одним лишь слышанным описаниям с полной уверенностью мог бы утверждать, что это на самом деле и есть таинственный чародей?

– Уж не хотите ли вы сказать, дорогой господин поэт, что я и есть граф Калиостро, представившийся другим именем? – лукаво усмехнулся граф Херонимо де Милано.

– Ну, что вы, граф! Я не берусь взять на себя такую смелость или наглость, если угодно, – ответил Ириарте. – Да я даже и описаний-то Калиостро никогда не слышал. Так что, убейте меня, не представляю, как он выглядел. Все же, как многого мы не знаем даже из того, чего знать не только очень хочется, но и следовало бы!

– А мне вот, например, доводилось читать описание графа Сен-Жермена в записках известного путешественника Казановы.

– Того самого Казановы, что служит сейчас библиотекарем в замке Дукс в Богемии? – оживился Ириарте.

– Да, мой дорогой поэт.

– Но, Ваше Сиятельство, извините за нескромность, – не выдержал поэт, – откуда у вас его записки, которые еще даже не вышли из печати и, насколько я слышал, пока гуляют только в рукописных копиях, а посему мало кому доступны.

– Как, мой дорогой поэт, вы разве еще не знаете, что один хороший французский друг регулярно снабжает меня всем наиболее интересным из того, что появляется в Европе.

– И какова же внешность графа Сен-Жермена, судя по описаниям господина Казановы?

– Представьте себе, господа, но, как это ни странно, ничего кроме слов вроде «приятной наружности» и «с весьма учтивыми манерами» мне там найти не удалось. Все внимание господина Казановы уходит на описание необычайных способностей графа как замечательного собеседника и человека, искушенного во всех видах наук.

– Однако, насколько я помню, по всем рассказам очевидцев – и думаю, то же самое должно быть написано и у Казановы, – Сен-Жермен обычно не закрывал рта.