Югория

– Так садитесь, – раздраженно отмахнулась я, – на свое место! Я-то тут причем?

– Это и есть мое место! – ответил парень возмущенно.

Я молча подняла руку, чтобы указать нахалу номер сиденья, заодно указав ему, как он неправ, и, многозначительно посмотрела на табличку. Цифры были незнакомые. Тут вдруг я поняла, что это действительно не мой плацкарт.

«О боже, как некрасиво получилось… вот бы закрыть глаза и исчезнуть», – подумалось мне. Я медленно моргнула, но покинуть неудачную реальность таким способом не вышло.

Парень последовал за мной по коридору. «Что ему еще надо? Может, он маньяк… – думала я, прислушиваясь к звукам за спиной. – Где-то говорили, что маньякам нельзя смотреть в глаза и показывать страх…– судорожно вспоминала я, – или это про собак?» Ускоряя шаг, я миновала плацкарт со странной семьей и дошла до своего места.

Спустя полминуты в темноте стало понятно, что так я ничего не увижу, поэтому я приподняла край одеяла и с опаской посмотрела наружу.

Парень снова стоял надо мной. Я даже вздрогнула, увидев его молчаливую фигуру у своей кровати.

– Не хочу вам мешать, но вы забыли, – протянул он блокнот.

– Ой! – не ожидала я. – Точно.

Я выпуталась из одеяла, поправила волосы и взяла блокнот в руки.

– Спасибо вам! – поблагодарила я парня.

– Можно на «ты», я не такой уж старый, – отметил он.

– Если честно, мне показалось, что ты маньяк… – призналась я. Как только я произнесла это вслух, поняла, насколько это абсурдно звучит, и сама рассмеялась.

Парень приподнял брови в удивлении и тоже улыбнулся. Он явно не думал произвести такое первое впечатление.

– Куда едешь? В санаторий? – попыталась я сгладить знакомство светским разговором.

– Нет. По личному делу, – сказал парень и присел на соседнее место. – Нужно помочь брату. А ты зачем?

– Пишу статью, – коротко ответила я.

– Интересно… – сказал парень и замолчал, снова уставившись на меня.

«Да что у него за любовь к чеховским паузам!» – думала я, не собираясь продолжать разговор. Не хотела распространяться о своих планах перед незнакомцем, пусть даже симпатичным.

Молчание стало неловким.