Рассказы полутьмы. Marianna и другие

Она слишком хорошо знала, что я узнаю своих, бог свидетель, я всегда узнаю своих.

– Проходи, – сказал я. И посмотрел на её родителей, явно занервничавших. – Заходите.

Она сразу посмотрела на фотографию.

– Она выцвела, – с сожалением сказала девочка.

– Слегка, – ответил я.

Она прошла на кухню и стала готовить лимонад, привычно звякая кувшином, который я не доставал бог знает сколько времени.

– Вы уж простите, – сказала мать, виновато и нервно на меня глядя. – Мы уже сколько лет пытались её отговорить, но у неё это как будто навязчивая идея.

Видимо, мы будем ходить к одному психиатру, подумал я рассеянно. Организм щёлкнул по привычной тупиковой ветке: некому рассказать шутку – и вернул мысль обратно: теперь есть кому.

– Видимо, мы будем ходить к одному психиатру! – крикнула девочка из кухни – незнакомым голосом, но такими знакомыми интонациями. Она так же чётко прессовала финал каждого предложения, как будто сжимала его на выходе в железные тиски.

Облегчение заполонило меня. Многолетняя плотина эмоционального воздержания рухнула, потому что не было больше причины запирать эмоции на замок.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спросил отец девочки, шагая ко мне.

– Да, – ответил я, сжимая зубы, чтобы не разрыдаться. – Да.

Я разрыдался.

– Ох, нам не следовало приезжать, – прошептала мать. – У человека горе…

– Что ты сделал со старой подставкой для ножей? – спросила девочка, принося лимонад с привычным щипком мяты сверху.

Я быстро загрёб рыдания в себя и выпрямился.

– По ней пошла трещина, пришлось унести её в гараж. Я купил новую.

– Красивый цвет.

– Я знал, что тебе понравится.

– Погодите, то есть… – сказала мать, закрывая себе рот рукой. – То есть, вы тоже… Милая, как ты узнала про эту подставку? – постаралась она рационализировать происходящее.

Моя девятилетняя жена повернулась к своей матери.

– Потому что я сама купила прошлую…

– …на рождественской распродаже, – закончили мы в унисон.

– Мы уходим отсюда, – сказал отец, но голос у него был испуганный. Я бы тоже испугался, будь это мой ребёнок рядом со взрослым мужчиной, но это, к сожалению, была ещё и моя жена, и я был счастлив. Я был счастливей всех людей на свете. Я был, чёрт возьми, бесконечно счастлив.

– Знаешь, почему я приготовила лимонад? – спросила девочка, садясь на диван в своей так знакомой мне непринуждённой позе, по которой я так скучал.

– Знаю, – ответил я.