Попробовать Жизнь

Почему она собственно тут, а не в больнице? Тридцать попыталась пошевелить рукой, но ее словно что-то держало, задуматься об этом она не успела – в комнату вошли люди. И у нее перехватило дыхание, когда она увидела молодую девушку, такую тонкую, лёгкую, словно сотканную из света влюбленным фрескистом. Но она настоящая – девушка движется и Тридцать завороженно выдыхает.

– «Неужели люди все так прекрасны?», – подумала она, осознавая своё желание прикоснуться к этой девушке и стереть с её лица влажные дорожки слёз.

– Лири, – красавица всхлипывает, подбегает к кровати Тридцать стуча каблучками, падает на колени, словно силы её враз покинули и боясь навредить, осторожно берет за руку. – Сестренка, я так виновата, надо было наплевать на всё! На всё! И забрать тебя с собой… Я так виновата! – она плачет.

Уже знакомый Тридцать мужчина касается плеча девушки, подает ей кружку, просит выпить и та, стуча зубами о керамику выпивает все до дна.

– Спасибо Фейрас, – благодарит она, вытирает платком щеки и вновь обращает внимание на Тридцать.

 – Не бойся моя бусинка, ты поправишься, все будет хорошо, давай и ты выпьешь водички, пару глотков уже можно.

Фейрас, безмолвно, наполнил кружку водой из графина и помог приподнять Тридцать выше на подушки. Вода ей кажется вкусной и хочется ещё, но стакан слишком быстро отнимают от ее рта, не дав полностью утолить жажду.

– Потом милая, еще четверть часа и можно будет выпить ещё, – она виновато смотрит на Тридцать и словно чего-то ожидая, ее глазах блестят от слёз.

– «Найра, что мне делать?», – мысленно взывает Тридцать. – «Мне нужно соврать? Рассказать правду? Я не могу начать жизнь со лжи, но как сказать им правду? Как разочаровать этих людей?!».

– Лири, поговори со мной, прошу, – девушка вымученно улыбается, гладит Тридцать по плечу, заглядывает ей в глаза, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции.

Тридцать прикрывает веки, она не в силах выдерживать пристальный взгляд голубых глаз и весь этот свет, что льется на неё, что дышать становится трудно, и словно что-то сдавливает ей грудь.

Она сглатывает вставший в горле ком, совершенно не понимая, что твориться с её телом, и в носу странно начинает щипать. Тридцать шмыгает на рефлексах тела, открывает глаза, но впереди лишь мыльная дымка, а потом она чувствует влагу, та склеивает её ресницы и стекает по щекам.