Странный запах тростника

Только, – спохватился Ладушкин, – на себе не проверяй, какой съедобный, а какой нет!

Скоро берёзы исчезли вовсе, уступив место козьей иве. Тропинка стала влажноватой.

– Так, ты куда меня ведёшь? Хочешь утопить в болоте и избавиться от конвоира?

– Нет, – засмеялась Аня, хоть и не поняла слово «конвоир». – Мы скоро придём.

Через минуту перед ними открылся длинный и довольно широкий канал. Ряска на нём почти отцвела, а рогоз (не камыш, а именно рогоз – уж Ладушкин их не путал!) ещё был молодым и незрелым, с черноватым оттенком головки.

– Помоги мне, пожалуйста, доску на остров перекинуть, – Аня потянула из-под куста какую-то деревяшку.

Вплотную к острову (такому длинному, что Слава лишь сейчас понял, что это не противоположный берег) находился деревянный настил. От этого настила до Ладушкина оставалось три метра. Туда и перекинули доску.

– А если мы в воду упадём и ты заболеешь?

– Не упаду. Мы с Ирой сто раз так ходили, – девочка без тени сомнения ступила на импровизированный мост.

– Стой! Всё равно давай руку.

Настил не очень-то внушал доверие: сколотили его, мягко говоря, не вчера. Тем не менее, перешли они благополучно, и Аня радостно зашагала вглубь острова.

– Как давно я здесь не была! Целых десять дней.

Слава сразу же заметил следы пребывания бобров, причём очень свежие. Вокруг берёзовых и осиновых «карандашиков» на траве валялась недавняя стружка. Берёз здесь хватало, но все они были не старше лет двадцати.

С небольшого бугорка Ладушкину открылась панорама каналов, и его впечатлил их масштаб. Островов здесь находилось не меньше пяти. Один, самый высокий, стоял особняком, и на нём росла единственная здесь берёза, которую можно было назвать старой. Аня объяснила, что этот остров называется Бобруйск.

– Осторожно, здесь нора!

Ещё секунда, и нога Ладушкина целиком бы провалилась туда.

Шли они по хорошо утоптанной тропинке.

– Здесь много народу, что ли, бывает?

– Нет, только мы с Ирой. Ну, ещё раз она своих друзей приводила. А вот и наша хижина.

Конус из молодых сухих деревьев, покрытый брезентом, выглядел надёжным и симпатичным. Внутри стоял чайник, старые детские санки, ящик, на сучках висел лук и мешок для сменки – колчан со стрелами. А перед хижиной красовалось большое кострище, огороженное камнями.