Косатка

Ковер с арабеской в виде солнца переливался красками на стене. Дерек наклонил голову, чтобы в сотый раз рассмотреть его орнамент, проследить глазами за каждой линией, пока не начнет рябить в глазах.

Он был в этой комнате много раз в детстве, и здесь всегда было что рассмотреть, постоянно добавлялось что-то новое для декора в восточном стиле. Сейчас появился канделябр с пятью короткими толстыми свечами.

Пахло маслами. Жарко. Приглушенный свет клонил в сон.

В ожидании Силии Дерек сбросил с плеч кожаную куртку на пол.

Недовольно поморщился. Вообще-то он не любил снимать свою куртку, она была словно талисман, вторая кожа. Еще больше не любил кого-то ждать.

В комнату вернулась Силия, и Дерек облегченно вздохнул, забирая у нее кольца. Скоро с делом будет покончено, а значит он сможет выйти на воздух.

– Дерек? – вдруг позвала Силия.

Он обернулся, не прекращая цеплять штору к кольцам. Ее взгляд удивил его.

Они были знакомы с детства, потому что жили по соседству. У Силии большая семья со множеством детей, воспитанных в самых строгих мусульманских традициях.

Дерека часто просили помочь им по разным мелочам, и он никогда не отказывал. Семья Силии ему нравилась.

В детстве соседи могли приютить Дерека, когда его родители устраивали запойную вечеринку, или накормить, когда те же не возвращались с заработков по несколько суток. Дерек с Силией всегда были почти кузенами. Сейчас же в ее глазах Дерек заметил какие-то новые оттенки, будто это и не Силия вовсе, а незнакомка, зовущая и вожделенно разглядывающая его.

Она, действительно, без всякого стеснения с интересом смотрела на его торс в обтягивающей майке.

Дерек спустился по стремянке на пол, поднял куртку и, отряхнув ее, надел на себя.

– Не хватает колец, – сообщил он Силии, – Будет провисать. Если найдешь еще, позови, я переделаю.

– Дерек, – Силия подошла ближе, – Нам нужно поговорить уже, наконец.

Дерек подумал о том, какие же у Силии красивые черные очерченные брови.

Какие у нее длинные тонкие пальцы. Красивая форма груди, узкая талия, скрытая под платьем из плотной ткани. Плавные, спокойные движения зачаровывали так, как будто она ангел и влачит на земле только часть своего истинного существования.

Он молчал, поэтому Силия продолжила:

– Папа не против, если ты поменяешь веру. Он любит тебя, поэтому пойдет на это. И еще гонки… Он против.

В этом вся Силия – мягкий голос, открытый и даже наивный взгляд.