Последние звёзды уничтоженного мира

Осталось только протянуть руку к яблокам и откусить, чувствуя уже на зубах сладкий сок.

– Что там у тебя случилось? – спросил Нильсен студента, пока тот был в руках своего воображения.

– Ничего особенного. Беатрис просто нужно время, чтобы она могла довериться мне, поэтому…

– Я не про это, – поменял тон мужчина, нахмурив брови, – Про Лолиту.

Некоторое время Пётр не мог ничего ответить. Он смотрел на директора, на его уложенные гелем смоляные волосы, светлую куртку с расстёгнутыми карманами, чёрные глаза, которые иногда казались пустыми.

– Не понимаю…

– Я работаю в психологическом центре. Через меня прошло столько людей, что я вижу их насквозь. Эти два месяца, пока ты работаешь с нами, твоё состояние было обеспокоенным, но сегодня ты будто в мумию превратился. Вряд ли ты стал таким только из-за Беатрис. Поэтому могу предположить, что что-то случилось с Лолитой.

Ну да, Пётр совершенно забыл, что здесь психолог не только он. Пассажирское сидение превратилось в кресло в кабинете у психолога, где пациентом был он. Теперь он понимал, что чувствовала его кареглазая девочка, когда её попросили рассказать всё, что она чувствует. Это было чертовски сложно. Хотя бы потому, что тебе приходится рассказывать это самому себе. Признаваться в тех вещах, которые ты держал под замками, как ящик Пандоры. Павлов поник и тяжело вздохнул.

– Кое-что есть, – признался мужчина, – И может быть, вы что-то мне подскажите.

Нильсен довольно кивнул головой, ожидая таких слов. Естественно, он не стал бы давить на своего работника, если бы тот отказался излагать свои мысли. Пётр всё держал в себе и редко разговаривал с кем-то на откровенные темы. Роберт это видел и понимал пагубность такой ситуации. Ему нужен был тот человек, который выслушает его, иначе Пётр мог бы замкнуться в себе. Это не сыграло бы на руку ни Роберту Нильсену, как его работодателю, ни ему самому, как личности.

За прозрачными стёклами, наличие которых можно было подтвердить только прикоснувшись к ним, во всю разгорался красный закат. Широкие линии уходящего солнца сливались с небесным разноцветием, не доходя до высоких зданий, населявших Осло. В окнах квартир отражалось небо, и дневное светило иногда протягивало свои святящиеся руки в голубые глаза Петра, отчего он постоянно хмурился.