Седьмая хромосома

Находились, впрочем, и те, кто всерьёз уверял, что Бог – не что иное, как совершенный искусственный интеллект, таким же был и Иисус, и что всадники апокалипсиса будут терминаторами. Убеждённые в этом люди поклонялись роботам, а те из них, что занимали посты повыше, пытались лоббировать присвоение машинам таких прав, которых никогда не было даже у людей. Подобные заблуждения, равно как и их популяризаторов, Сергей уничтожал безжалостно – разумеется, исключительно с помощью аргументов. И если самих верующих переубедить ему удавалось редко, то сделать прививку от ложных представлений о мире всем окружающим получалось отлично.

В гостиницу добрались уже к вечеру. Пока Александр сражался со своей непослушной бородой в ванной, Сергей решил позвонить внучке. Он набрал номер на планшете, и из небольшой точки рядом с веб-камерой заискрилась голубоватая голограмма. Симпатичная женщина в шёлковом домашнем халате уже, похоже, собиралась спать.

– Привет! Я поздно?

– Ничего, я всегда рада тебя слышать.

– Жарко, – признался Сергей, – А в целом, после того, как разрешился ближневосточный конфликт, тут стало совсем как в какой-нибудь советской утопии – все нации смешались, все работают сообща… Смотри, что я для тебя купил сегодня.

Он открыл небольшую коробочку, и в искусственном свете ламп опалы на броши засияли ещё ярче, чем днём.

– Наденешь её, и станешь такой же лёгкой и свободной, как полёт этой бабочки…

– Серёж…

– Да?

– Знаешь, я решила не ждать два года.

– Что? – удивился он, – Но почему? Ты ходила к врачу?

– Да, – тут он слегка закашлялась, – Ходила. В этом как раз и дело.

– Что тебе сказали?

– Сказали, что… как это правильно… – Сергей видел, как она шелестела выписками, – Почти исчерпан овариальный резерв. Так что, если мы с Димой хотим ребёнка, то нужно решить этот вопрос в ближайшие полгода.

– Но…

– Не говори ничего. Восемьдесят девять – это не так уж много. Может, попадём в оставшиеся одиннадцать процентов…

– А если нет? – не удержался Сергей.

– Значит, такова судьба. Значит, буду ухаживать за ребёнком.

Повисла пауза. Голограмма искрилась и подрагивала, ещё больше усиливая ощущение хрупкости и мимолётности жизни.

– Мужу уже сказала?

– Решила его не огорчать.

– И не скажешь?

– Нет. Не скажу.