Седьмая хромосома

Первыми звоночками стали волны протестов, охватившие большинство более-менее демократических регионов: люди требовали пересмотра списка кандидатов и настаивали на том, чтобы на месте добровольцев оказались они сами или их близкие как не менее достойные члены общества. Прогремело несколько судебных разбирательств над политиками, пытавшимися купить себе вакцину. Сложно сказать, чем бы всё это кончилось, но с проявлением у привившихся первых побочных эффектов количество желающих оказаться на их месте стало стремиться к нулю быстрее, чем аналитики рисовали на графиках экспоненциальный спад.

Вакцина действовала не так, как предполагалось, лишь в 0,02 % случаев. Теория вероятности говорила, что это число ничтожно. Но когда оно применилось к людям, все вдруг вспомнили, что любая теория – лишь абстрактное описание жизни. Оно сродни средневековым изображениям животных, нарисованных по рассказам путешественников: синие тигры в белую крапинку, бегемоты с рыбьими мордами и слоны размером с собаку, конечно, походили на оригиналы.

Они будоражили умы людей, чья жизнь ограничивалась собственным двором, но были совершенно бесполезны для тех, кто сталкивался с тиграми, бегемотами и слонами лицом к лицу.

Две сотых процента в пересчёте на десять тысяч избранных дали два летальных исхода. Первым умер нобелевский лауреат по химии, открывший, по иронии судьбы, то самое вещество, которое легло в основу вакцины. Наночастицы с искусственным интеллектом, которые должны были вычислить механизм, ответственный за старение, дали осечку.

Вместо нужной составляющей клеточной ДНК у него оказалась заблокирована работа дыхательного центра. Учёный умер под аппаратом ИВЛ, не приходя в сознание.

Второй жертвой теории вероятности стал энтомолог из Перу. Сейчас уже никто бы не вспомнил его имени, поскольку в памяти людей он остался под прозвищем «Ангел Сильфина». Это название носит экзотическая бабочка. Прекрасные резные крылья, прозрачные внутри и чёрные по контуру – между тем, как она расправляет их, впервые выходя из кокона, и как взмахивает ими в последний раз, проходит девять месяцев.

Срок, для бабочки необычайно долгий, но слишком короткий для человека.

В случае перуанского энтомолога часть ДНК была обнаружена верно, однако вместо блокировки механизма старости произошла его мощная активация. Темпы приближения учёного к смерти были так высоки, что врачи отмерили ему при правильной терапии меньше года. «Как Sylphina Angel…», – задумчиво произнёс он, услышав приговор.