Я тебя испорчу, Майор

", выведенное аккуратным почерком в зачётке одним из самых вредных, несговорчивых, но сильных преподавателей их университета, о каком-либо контроле и вовсе не могло идти речи.

Тимофей Петрович Харитонов, будучи человеком преклонного возраста, проработавшим всю жизнь в органах и обладающим колоссальным опытом и знаниями, своих студентов не щадил никогда и в этот день своим правилам не изменил. Ему было всё равно на удушающую жару, на то, что его экзамен был последним в летней сессии и на то, что студенты боялись его до дрожи в коленках.

Не щадя никого и не обращая внимание на оценки по другим дисциплинам, он смотрел недовольным взглядом на молодое поколение из-под кустистых бровей и тасовал карточки с экзаменационными вопросами. Студенты же испуганно жались к спинкам стульев и старались лишний раз не двигаться, чтобы не привлечь внимание Тимофея Петровича и не оказаться тем, кому "повезёт" отвечать первым.

– Ну, чего сидим? Никто не хочет продемонстрировать мне свои знания? – строго поинтересовался Харитонов зычным голосом.

От массового падения в обморок группу спасла Маша. Смело вытянув руку, она твёрдо произнесла:

– Тимофей Петрович, я готова!

– Прошу, Мария.

Одногруппники посмотрели на неё как на богиню, когда девушка села напротив преподавателя, вытянула билет и, бегло пробежав глазами по вопросам, начала уверенно на них отвечать.

– Молодец. Хвалю, – спустя пятнадцать минут протянул ей зачётку Тимофей Петрович.

 – Отлично. Следующий.

Катя же в свою очередь, не пропустив ни одного занятия, имеющая пятёрки автоматом по другим дисциплинам и не жалующаяся на свои интеллектуальные способности, решила пойти к преподавателю последней. Потому что прекрасно знала, что её фамилия, высокая должность отца и стереотипная внешность глупой блондинки вряд ли останутся без внимания подполковника в отставке, а задерживать и заставлять одногруппников нервничать ещё больше девушке не хотелось. Поэтому дождавшись, когда аудитория опустеет, а Тимофей Петрович из-за плохой подготовки некоторых студентов будет ненавидеть весь мир больше обычного, она прошествовала к столу преподавателя и обезоруживающе улыбнулась.

– Ну что, Трофимова, готова? – смерил её взглядом мужчина.

– Всегда готова, Тимофей Петрович.

– Тогда тяни.

Харитонов, кивнув ей на три, оставшихся невытянутыми, карточки, откинулся на спинку стула и приготовился слушать.