Я тебя приручу, Майор

Внезапно преградив дорогу, она смерила её фирменным Соловьёвским взглядом и строго произнесла:

– Я требую, чтобы вы, Екатерина, немедленно оставили моего сына и внуков в покое!

Опешив на пару секунд от неожиданности, Трофимова только растерянно моргнула.

– Как, вообще, у вас хватает наглости лезть к несовершеннолетним детям человека, с которым вас совершенно ничего не связывает?! Как вы только до этого додумались?! То, что у вас с моим сыном были романтические отношения – это совершенно не означает, что вы теперь часть нашей семьи и можете вмешиваться в её дела!

И тут девушка-то и пришла в себя.

– Здравствуйте… Э-э-э… Прошу прощения, к сожалению, не знаю вашего имени.

– Меня зовут Елена Михайловна.

– Елена Михайловна, мы можем обсудить волнующие вас вопросы у меня дома? Просто сейчас, мне кажется, для этого не самая лучшая обстановка.

– Ах, вам кажется?! – цокнула языком женщина. – А ещё вам случайно не кажется, что, охотясь на моего сына, вы перешли все границы?!

– Я не охочусь за вашим сыном.

– Тогда как назвать то, что вы уже столько времени общаетесь с моими внуками?

Катя поморщилась, когда порыв ветра бросил ей несколько холодных капель в лицо.

– Думаю, что слово "дружба" отлично для этого подходит.

– Екатерина, вы издеваетесь надо мной? Какая дружба?! Вы же уже взрослая девушка! Чем вам могут быть интересны два подростка в качестве друзей?!

– Василиса с Колей – умные, сообразительные, весёлые, добрые, любознательные и прекрасно воспитанные молодые люди, с которыми у меня много общего.

– Например? – Соловьёва подозрительно прищурилась. – Вы тоже катаетесь на доске и мечтаете о карьере программиста, когда вырастите?

– На доске катаюсь, да, – кивнула девушка. – Мы так с Васей, кстати, и познакомились, а насчёт карьеры программиста – увы.

– Боже, вам самой-то сколько лет?

– Двадцать два года.

Елена Михайловна тяжело вздохнула и покачала головой, а Трофимова огляделась. Тучи на головой расходиться не собирались, поэтому она вновь попытала удачу пригласить новую знакомую к себе домой.

– Может, мы всё-таки поднимемся домой? Там тепло и сухо.

– Екатерина, я, правда, не понимаю, – будто и не расслышала её женщина.