Космос и я

Вот и содержит она семьи ремонтников, и набирает таких, которые привыкли жить не в роскоши, которые видят мир через стакан водки.

– Ребята, а новых анекдотов не принесли? – спросил я по внутренней связи ремонтников.

– Есть маленько, – ответил Генрих.

– Прекрасно! Рассказывайте, – подгонял я ремонтника. Хотелось от души посмеяться.

Я послушал несколько анекдотов. На душе стало веселее.

– Генрих, ты сегодня именинник. Я не буду возражать, если ты не будешь сегодня работать, – сказал я, сделав таким образом ремонтнику подарок.

– Спасибо, капитан, вы хороший товарищ. Жаль, что вам нельзя с нами выпить. Ходят слухи, что двести лет никто не видел живых капитанов, а только разговаривали с ними. Я хороший инженер и понимаю, что вы интегрированы в систему, к тому же иногда мы с женой ходим в гости, а там часто встречаемся с астронавтами. То я такого наслушался от них! Но сразу предупреждаю – мнения у них разные и разглашению не подлежат, – сказал Генрих.

– Я и сам знаю, кто меня любит, а кто нет.

Но для работяги я помощник, для лентяя надсмотрщик, для аферистов судья.

– Работа у вас такая. Но я то вижу, что у вас хорошее сердце. Вы никогда не сдаете нас., не доносите, что мы пьем на роботе, – признался Генрих.

Я понимаю парня – алкоголь вызвал у него доброту. Он сейчас как пластилин – можно лепить в любую идею. И если с ними говорить по душам, то они тебя начинают уважать. Хоть по службы мне чаще приходится их наказывать. А сегодня пусть расслабиться. Все-равно уже довольно пьяный, а его работу сделает робот.

– Генрих, расскажи как твое семейное положение, – спросил я. Нужно же как то поддерживать разговор.

– С женой характерами не сошелся.

Звездолет такой огромный, что его никогда не сажают на планеты. Приходится чинить его на орбите на станциях или в космосе, просто на ходу.

– Когда я был еще живым человеком в полном смысле слова, то путешествовал с женой по всей галактике. Ну, по всей – это сильно сказано. Но все-равно много экзотических мест мы посетили.

Частенько мы это делали. Мне, как и всем астронавтам после каждого полета был положен месяц отдыха. Технологии полетов тогда были слабыми, перегрузки большими, вот я и должен был восстанавливать силы. Или попросту отдохнуть от военной службы. Я вам не говорил – я служил на самом быстром и мощном звездолете всех времен – Икаре.

Говорил я с панелями на капитанском мостике. Ремонтники уже часа два как ушли, и я снова остался в одиночестве.