Только для меня

Со сверстниками и взрослыми общий язык не могла найти, как не старалась, кроме мамы, а вот с детишками общение само собой складывалось. Они её завораживали своей непосредственностью, любознательностью, чистым взором и открытой душой, в которую можно с лёгкостью влюбиться и с ещё большей лёгкостью ранить. Они смотрели на мир как-то совершенно по-особенному. Не так как взрослые. Видели в нём нечто понятное лишь им. Яркое, красочное, счастливое. Смеялись заливисто и честно. Плакали, злились, обижались, а потом очень быстро прощали.

С ними Соне было спокойно и уютно. С ними ей хотелось связать свою жизнь и ради этой цели девушка старалась изо всех сил хорошо учиться и также хорошо работать, набираясь опыта у воспитателей. На полный рабочий день у неё не получалось выходить из-за пар, но даже нескольким часам после учёбы, проведённых в окружении маленьких, всё понимающих, вопреки мнениям взрослых, человечков, девушка не уставала радоваться. Особенно если удавалось побыть в группе, в которой числился сын её старшей сестры – Илья. Ему было пять лет, но по развитию он уже порядком опережал своих сверстников. Очень добрый, активный, весёлый, любящий и любимый, похожий на родителей. Ребята кучковались вокруг него, выбрав лидером, а он и рад стараться. Чистякова поначалу запрещала себе к нему привязываться, но сама не заметила как полюбила этого ребёнка всем сердцем и каждый раз с нетерпением ждала новой встречи с ним, чтобы заглянуть в тёплые каре-зелёные глаза чистые глаза, увидеть его открытую радостную улыбку и услышать звонкое: "Сонечка, привет! Смотри, что я нарисовал!" или "Смотри, какая у меня игрушка!". Тётя Тома из-за этого периодически называла её безмозглой дурочкой, говоря, что нужно не к нему подлизываться, а к его родителям. Только Соня к Илюшке и не подлизывалась. Она, вообще, не знала как это делается. Да и если бы знала, то абсолютно точно не стала бы этого делать ни по отношению к этому чудесному ребёнку, ни к его маме с папой. Потому что это неправильно. Потому что это ей не нужно. И о своём решении прийти к их дому девушка успела пожалеть не раз и не два. Была бы возможность отмотать время назад, то она ею обязательно бы воспользовалась, а без неё оставалось только корить себя за любопытство, принёсшее боль ни в чём неповинным людям, и надеяться, что у них всё будет хорошо. И у папы, и у Антонины, и у брата её мужа, оказавшего Соне столько помощи, сколько она за всю жизнь ни от кого не получала. О ней так разве что мама заботилась до болезни.