Позолота

Мучительная боль в глазах несчастных жертв – и, разительный контраст, – ликование на лицах охотников.

Содрогнувшись, Серильда посмотрела на короля. Он пристально разглядывал ее, но по его непроницаемому лицу невозможно было догадаться, о чем он думает.

– Надеюсь, ты понимаешь, зачем я послал за тобой.

У нее екнуло сердце.

– Осмелюсь предположить… Потому что вы сочли меня милой и очаровательной.

– Люди считают тебя очаровательной?

Он задал вопрос с искренней заинтересованностью, но Серильду кольнула обида.

– Кое-кто так считает, да. Правда, в основном, это дети.

– У детей отвратительный вкус.

Серильда прикусила губу.

– Возможно, в некоторых вещах. Зато они никогда не лукавят, и я очень ценю эту их черту.

Внезапно король шагнул вперед. Он без предупреждения схватил Серильду за подбородок и заставил поднять голову. Она, не дыша, смотрела в глаза цвета грозового неба, опушенные ресницами толщиной с сосновые иглы. Его сверхъестественная красота на миг ослепила ее, но в оценивающем взгляде Эрлкинга не было ни капли теплоты.

Он разглядывал ее довольно долго, так что у нее сбилось дыхание, а затылок защипало от холодного пота. Пристальный взгляд Эрлкинга задержался на ее глазах. Внимательно, заинтригованно, едва ли не зачарованно изучал он их. Обычно люди рассматривали Серильду исподтишка, любопытство боролось в них со страхом, король же смотрел открыто. Не то чтобы брезгливо, но… Гм-м. Серильда не могла определить, какие чувства она у него вызывала.

Наконец, Эрлкинг отпустил ее и кивнул в сторону обеденного стола.

– Мой двор пирует здесь после долгой охоты, – сказал он. – Этот зал для меня священен, здесь преломляют хлеб, наслаждаются вином, произносят тосты. И торжество, и поддержание сил, – он махнул рукой в сторону гобеленов. – Потому-то это одно из моих любимых мест, где я с гордостью могу похвалиться нашими великими победами. Каждый из трофеев – сокровище. Напоминание о том, что, хотя недели тянутся томительно долго, долгожданное полнолуние всегда наступает.

Повернувшись к Серильде спиной, король приблизился к стоящему у стены длинному буфету. На одном конце его стояли кубки из олова, на другом – тарелки и блюда, подготовленные к обеду или ужину. На стене висело чучело голенастой птицы с длинным узким клювом. Птица напоминала бы журавля или цаплю, если бы не крылья.