Лунные хроники. Мгновенная карма

Я не осмеливаюсь снова взглянуть на Квинта, но чувствую на себе его пристальный взгляд, и, хотя давала себе зарок не нервничать из-за него, все равно нервничаю. Что лишь придает мне еще больше решимости не падать духом. Потому что одно дело, если бы он откровенно игнорировал мое выступление или морщился от неловкости за меня.

Но нет. В ту долю секунды, когда я поймала его взгляд, в нем сквозило что-то неожиданное. Не простое веселье или удивление, хотя я почти уверена, что удивила его. Там было нечто большее. Что-то вроде… завороженности.

Кажется, я преувеличиваю. Мне нужно перестать думать и сосредоточиться на песне, но я уже на автопилоте, и припев повторяется, постепенно затихая:

– Как луна, и звезды, и солнце…

Когда песня заканчивается, я отвешиваю замысловатый поклон, махнув рукой Квинту, так же, как он притворно поклонился мне на уроке биологии.

И все же крики Квинта – самые громкие:

– Ну, ты и отожгла, Прю!

Жар заливает шею, обжигает щеки. Не то чтобы смущение. Скорее, прилив, сияние от его нежданного, непрошеного, совершенно ненужного одобрения.

Отойдя от микрофона, я не могу удержаться, чтобы снова не взглянуть на него. Меня еще потряхивает от выступления, и улыбка сияет на лице. Он встречается со мной взглядом, и на мгновение – всего лишь на мгновение – закрадывается мысль, что, возможно, он не так уж плох. Мы могли бы даже подружиться. При условии, что нам больше не придется работать вместе.

К моему удивлению, Квинт поднимает стакан, словно провозглашая тост в мою честь.

Очарование момента исчезает. Странная связь обрывается. Я отвожу взгляд и иду к нашему столику.

Ари восторженно аплодирует.

– Ты была неподражаема! – говорит она, и я не могу не заметить, что в ее голосе слышится искреннее недоумение. – Ты всех просто заворожила!

Мне вспоминается взгляд Квинта, и я краснею еще сильнее.

– На самом деле, мне было гораздо веселее, чем можно было надеяться.

Она поднимает руку в жесте «дай пять».

Я делаю шаг вперед, вскидывая ладонь, чтобы ответить на приветствие Ари.

Конечно, я давно забыла о пролитом пиве.

Подошва скользит. У меня перехватывает дыхание, и я пытаюсь удержать равновесие. Слишком поздно. Взмахнув руками, я чувствую, как разъезжаются ноги.

Я тяжело падаю.

Шесть

Из динамиков грохочет композиция Принса, но никто не поет.