Лунные хроники. Мгновенная карма

На снимке изображена поистине ужасающая акула с широко открытой пастью-пещерой, обнажающей не только огромные острые зубы, а как будто ее скелет, грудную клетку или что-то еще, уходящее вглубь тела. Это напоминает мне сцену, в которой кит проглотил Пиноккио.

– Она плавает у самой поверхности воды, подхватывая все, что попадается на пути.

– И чем это могло бы быть полезно тебе? – спрашиваю я.

– Эффективностью. Любая еда, мимо которой я прохожу, могла бы просто попадать мне в горло. Мне бы не приходилось жевать или останавливаться, чтобы поесть.

– Лучше сказать, отвратительное чудовище, – замечаю я.

Он пожимает плечами и делает пометку в блокноте, который всегда у него под рукой.

– Кажется, кто-то из нас помешан на тайм-менеджменте.

Он в чем-то прав. Я ворчу и в шестой раз пролистываю учебник, а Джуд тянет к себе наш общий ноутбук. Вместо того чтобы открыть новый документ, он просто удаляет мое имя наверху, заменяет его своим и начинает печатать.

– Вот вам подкрепление, рабочие пчелки. – Карлос появляется с корзинкой кукурузных чипсов, гуакамоле и двумя видами сальсы. Сладкая сальса на основе гуайявы – для меня и Джуда, а ужасно острая, псевдомазохистская (чего ради проделывать с собой такое?) – для Ари.

– Учеба еще не закончилась?

– У нас завтра последний день, – отвечает Джуд. – Ари на каникулах с прошлой недели.

– Значит ли это, что я буду видеться с вами чаще? Или реже?

– Чаще, – отвечает Ари, улыбаясь ему. – Мы собираемся едва ли не жить здесь все лето, если ты не против.

Ари как школьница влюблена в Карлоса с тех самых пор, как мы начали приходить сюда. Это может показаться немного странным, учитывая, что ему, наверное, около сорока. Но он ужасно похож на молодого Антонио Бандераса. Да еще пуэрториканский акцент и умение готовить! И как тут винить девушку за то, что она немного влюблена?

– Вам троим здесь всегда рады, – говорит он.

Мы благодарим его за чипсы, и он неторопливо отходит к другому столику.

Джуд откидывается на спинку дивана и отряхивает руки.

– Готово.

Я отрываю взгляд от фотографии морского черта.

– Что? Уже?

– Всего двести пятьдесят слов. И от выполнения этого задания ничего не зависит.