Вишневое Послевкусие

– Бочковой вечер?

– Только не говори, что никогда не забиралась в винный бочонок, – Мэлтон умоляюще округлил глаза, я в свою очередь поморщилась:

– У меня не было такого веселого детства, Эрик.

Он усмехнулся:

– Нам, кажется, было по шестнадцать.

– Нам?

– Эрнесту и мне. Мы прятались от его сестер в отцовском погребе.

Я промолчала, представляя себе галантного Эрнеста, влезающего в бочку.

Голод дал знать о себе неловкими урчаниями. Поэтому, едва уловив аромат свежих ватрушек, я поспешила распрощаться с Эриком и поскорее найти миссис Перл.

Экономка долго ворчала, заново накрывая для меня стол. Она поймала меня на кухне за попыткой стащить кусок хлеба, когда, не найдя ни ее, ни поваров, я решила обслужить себя сама.

Идея казалась просто замечательной, но «У нас так не принято!» и «Леди Джулия, вы что, хотите опозорить меня в глазах леди Луизы?»

Я понятия не имела, что леди Луиза могла в принципе забыть на кухне, еще и в такой час. Но миссис Перл настояла на своем и накормила меня как полагалось: устелила мне на колени белую салфетку и обеспечила полной сервировкой столовых приборов.

Сытая и довольная, я неспешно возвращалась к себе, планируя, чем буду заниматься весь долгий день. Эрнест снова отлучился по работе, леди Луиза, как всегда, проводила воскресенье в компании любимых старых книг, а Лиз отпросилась на весь день, чтобы повидаться с семьей.

Второпях я совсем забыла поинтересоваться, чем будет развлекать себя Эрик. Но нарочно искать его не хотелось, поэтому в надежде, что он не потеряется в коридорах поместья, я с чистой совестью забыла о нем.

Задумавшись, я не сразу заметила бегущую навстречу Беатрис. Она, так же занятая своими мыслями, чуть не врезалась в меня, испуганно вздрогнув и побледнев, когда я окликнула ее по имени.

– Доброе утро, Джулия, – она несколько раз боязливо обернулась. – Как тебе спалось?

– Честно говоря, не очень хорошо, – призналась я, но Беатрис только безучастно кивнула, и мне показалось, что она даже не слушает.

– А? Да-да, отлично, – она натянуто улыбнулась, нервно поправляя воротник блузы.

Я только сейчас заметила небольшую книгу, которую она крепко прижимала к себе. Не будь переплет таким потрепанным и, судя по всему, пошитым из грубого темно-синего ситца, я бы даже не обратила на нее внимания. На обложке красовались выцветшие прописные буквы:

«J. L. M.»

«Patrimoinefamilial»[36 - Франц.: «Семейное наследие».