Вишневое Послевкусие

Я замечаю стайку разноцветных рыб, кружащих вокруг ее ног, мерцающих чешуей в редких солнечных лучах, пробивающихся из непроглядного мрака.

Офелия выглядит счастливой, звонко смеется и кружится, раскинув руки в разные стороны. Я любуюсь ее легкостью и чарующей улыбкой, золотистыми длинными локонами.

И, когда она набирает в легкие как можно больше воздуха и с головой уходит под воду, я еще некоторое время неотрывно слежу за колышущейся водной гладью.

Что-то пошло не так.

Но прежде, чем осознать это, я успеваю полностью обсохнуть и позволяю Эрнесту оставить на своем лице еще несколько поцелуев.

А потом нас накрывает волна необъятного ужаса: Офелия так и не выныривает.

Из-за плотного слоя алых лепестков роз, взявшихся невесть откуда, мы не видим дна.

Беатрис стоит все так же неподвижно, как будто не замечает пропажи сестры, а Эрик тяжело вздыхает и наконец вытаскивает ноги из воды.

В глазах Эрнеста читается ужас, и я чувствую, как покалывает кончики пальцев жгучими иглами.

Чьи-то цепкие пальцы хватают меня за ногу и что есть силы тянут в воду. Я, хватая ртом воздух, пытаюсь держаться за Эрнеста, но в какой-то момент он просто разжимает ладонь и позволяет напавшему стащить меня с уютного бортика.

Ноги касаются все того же мраморного дна, и страх становится тише.

Смаргивая воду с ресниц, я пытаюсь понять, что происходит.

Мое внимание привлекает Эрнест: он сбрасывает с себя рубашку, и от мысли, что он собирается прыгать, у меня больно сводит живот.

Он уходит под воду там же, где провалилась Офелия. Но в отличие от нее не тонет, а начинает неистово барахтаться, пытаясь сделать вдох.

Я кричу, но в горле стоит першащий ком. И все, что получается из себя выдавить, – приглушенный стон отчаяния.

Нужно помочь Эрнесту.

Меня охватывает паника, когда дно пропадает из-под ног. Я с трудом могу трезво мыслить, бездна затягивает бездушными липкими лапами, а воздуха в легких остается все меньше.

И последнее, что остается в моем рассеянном сознании, – черная вуаль, мягко всплывающая к поверхности, откуда все еще с трудом пробивается ненастоящее солнце сквозь листья алых роз.

Июнь, 1975

Родовое Поместье Арвель

Я резко вскочила на кровати, жадно хватая ртом воздух, и почувствовала, как по телу продолжается мелкая дрожь.