Пурпурное Пламя

– Это из-за малыша? Он уехал, потому что узнал?

– Нет, – с усмешкой ответила Сейфи. – Я не успела рассказать ему.

– Не успела? Но что тогда? – Чаровница сощурилась.

– Он женится. Раклен Брейв скоро женится на Патриции Памер.

Смятение и негодование внутри закипели неистовой яростью – Арабела чувствовала, как тепло приливало к щекам. Памеры – как камень под копытами у коня – снова оказались не в том месте и не в то время. И если после охоты почти две с половиной весны назад им удалось избежать расправы, потому что к словам чаровницы не отнеслись серьезно, то сейчас она готова была разорвать их глотки собственными руками.

Арабела подорвалась с места, и ее рыжие локоны взмело в воздух порывом ветра. Животный инстинкт призывал ее броситься вслед за предателем-принцем. И ей вдруг до болезненной судороги захотелось вырвать из груди его лживое сердце, чтобы преподнести его Сейфи.

– Арабель! – испуганно выкрикнула Сейфи. – Остановись!

Чаровница оглянулась: ветви деревьев гнулись к земле, а ветер становился все сильнее; небо затянуло серым мороком, и облака кручинились, провисая.

– Я знаю, чего ты хочешь, но это ничего не изменит! Не Раклен принял это решение!

– Но Раклен должен держать ответ, – твердо прошипела Арабела.

– Не уходи, не оставляй нас! – взмолилась Сейфи.

Сухие листья кружили в неистовом вихре.

– Госпожа Марианна, леди Арабела? – сквозь вой ветра послышался крик слуги. – Герцог и герцогиня желают видеть вас! Пожалуйста, последуйте за мной!

Сейфи поднялась через силу и пальцами вцепилась в плечи чаровницы:

– Пожалуйста, Арабель, прошу тебя! Послушай!

И Арабела послушала: она крепко зажмурилась и судорожно выдохнула; самообладание вернулось к ней не сразу, но ветер стих так же быстро, как поднялся.

– Я должна говорить с отцом и матерью, – шептала Сейфи. – И ты нужна мне. Ты нужна мне сейчас, как никогда.

– Я с тобой, Сейфи. Я никогда не оставлю тебя.

Внебрачный ребенок поверг герцога и герцогиню в шок, но новость о том, что Раклен отказался от намерения жениться, довела мать Сейфи до истерики. Женщина разбранилась так, что у прислуги краснели уши.

Герцог оказался снисходительнее: он осадил жену и выслушал историю дочери от начала и до конца. О том, как влюбились дети, как сказка превратилась в пламенную страсть и как политика встала на пути их искренней любви.