Голос 1

– Смело… Хочется верить, иначе…

Девушка не стала выслушивать пафосную речь надменного ублюдка и выскочила из клуба быстрее, чем за ней успели увязаться выпившие парни, ищущие ночного сексуального приключения. Страх был настолько диким, что Кристина беспрестанно оглядывалась, пока бежала к парковке, где стояло множество такси. Ее уже не на шутку начинала пугать затея связаться с Пирсом, но другого выхода в считанные дни до конечного срока оплаты за обучение девушка не видела. Пусть Виктория и легче нее относилась к мысли, что им ничего не заплатят, но сам факт круглосуточного труда подруги на протяжении четырех дней заставлял Кристину устыдиться своего пассивного отношения к учебе, ведь она сама думала лишь о факте получения диплома, а не о знаниях, которые приобретет за годы обучения.

Картайзер протянул руку и взял лежащую на столе папку с докладом. Что–то отталкивало его от намерения открыть и просмотреть по диагонали содержимое, но парень все же пересилил себя. Прочтя три листа, складки на лбу Пирса разгладились, потому что этот стиль написания ему более импонировал, чем забубенные витиеватые фразочки Картера.

И вот час икс настал. Картайзер раньше срока принес работу преподавателю, чьи платья со временем становились все короче.

Пирс ни разу не моргнул с того момента, как преподаватель социологии задумчиво протянула:

– Спасибо, вам, – благодарно улыбаясь, мурлыкнула Анжела. – Очень выручили. Признаюсь, это была моя личная просьба. Случается, что и нам нужна помощь. Объем обязанностей большой, а времени мало… Но я по привычке пропустила диск с текстом через программу антиплагиат…

Пирс нахмурился, потому что такая долгая пауза, какую допустила Анжела, неуместна во время благодарственной речи.

– Как говорится, придумать что–то новое невозможно, – скопировав ее же тон, парировал Картайзер. – Все выводы уже сделаны до нас.

– Ты безусловно прав, но… Не мне тебе объяснять, что показатели процента оригинальности текста стоят на одном уровне с грамотностью самой работы.

Актриса из Анжелы была отвратительная, но Пирс не заметил игры. У него потемнело в глазах, и скрытая ярость стерла настоящий момент. Он будто прирос к месту, на котором стоял, а в белках глаз начали лопаться мелкие капилляры. Его невозмутимый вид портила лишь вена на виске, которая непомерно вздулась и выдавала его эмоциональный накал с потрохами.