Маска времени

У нее все было как у фотомодели: та же стройность и тот же модный широкоскулый тип лица:

– Выглядишь потрясающе! Ну как Россия?

– Интересно, – равнодушно ответила Кейт.

– Умираю от любопытства.

Кейт передала Элейн маленький, но тяжелый сверток:

– Возьми. Подарок из Москвы.

Элейн стала нетерпеливо разрывать упаковку.

– Икра! Белуга! Кейт, это слишком. Привлеченный возгласами, на пороге появился Лук Милтон, невысокий человек с бородкой в стиле генерала Кастера. Он тоже горячо обнял Кейт. Это всегда трогало и удивляло ее: люди, работающие под ее началом, всегда любили откровенно проявлять свои чувства.

– А это для тебя, – сказала Кейт, передавая сверток Луку. В нем было то же самое, что и в свертке Элейн, и подарок ему явно понравился. Он тоже захотел все узнать о России, и тогда Кейт сдалась и точными яркими мазками нарисовала картину бедности и нищеты, она рассказала о стариках и старухах, сидящих на рынке целый день, чтобы продать пару вещей, поведала об имперской пышности Санкт-Петербурга и Киева, о неясных слухах о готовящемся военном перевороте.

– Значит, мы не собираемся открывать филиал отеля в Киеве? – пошутила Элейн.

– Что ты! Им нужны наши капиталовложения. Но, кажется, там все вот-вот развалится. Как вообще западная компания может переводить туда капиталы? Там сразу сталкиваешься с гангстерами и рэкетирами.

– Конечно, – подтвердил Лук, – потому что только они и понимают, что такое настоящий капитализм.

– Это уж больно уродливый капитализм, Лук.

– Ничего. Они скоро научатся. У них просто нет выбора. Как хорошо, что ты вернулась, Кейт. Мы правда очень соскучились, – пробасил Лук; его голос резко контрастировал с малым ростом.

– Но меня и не было-то всего две недели.

– Вполне достаточно, – произнесла Элейн и покосилась на дверь.

– Что это значит? – Кейт проследила за большим пальцем своей помощницы, указывающей в сторону ее, Кейт, собственного кабинета.

– Я бы сказал, что она вообще мало с чем справляется, – произнес Лук, даже не стараясь понизить голос.

– Да? – в голосе Кейт прозвучало беспокойство.

– Нам уже были спущены некоторые директивы, – загадочно произнесла Элейн. – Дженнифер кажется, что твоя политика отдает консерватизмом. А у нее, на нашу беду, появились свои идеи.