Прозрачное вчера. А ты не знаешь…

А оно будет, если все признаки того, что ей неприятен один его вид? Дэн развернулся и направился в кабинет искать в ящиках рабочего стола свои бумаги. Прошло не так много времени, прежде чем входная дверь хлопнула и послышались твердые тяжелые шаги, указывающие на вошедшего мужчину. У Дэна все замерло. Может, это любовник Кэрри, с которым она из–за съемок сегодня не успела встретиться? И он уже входит сюда, как к себе домой!? Бред! Он выбежал в коридор, чтобы доказать в первую очередь самому себе, что сильно ошибается.

– Кэррингтон? – крикнул он.

В коридоре было пусто и темно. Если он так быстро перемещается по дому, то, значит, он уже успел узнать их шикарную многокомнатную квартиру как свою, потому что бывал здесь часто!? Дэн кинулся в спальню, но в дверном проеме резко притормозил. Перед ним стоял Крейг и помогал одеть сестре куртку. Шурин, увидев Дэна, многозначительно окинул его взглядом, но не стал ничего говорить, хотя ему очень хотелось выплеснуть на зятя что–то гаденькое, либо подойти и врезать как следует.

– Я не хочу тебя беспокоить зря, – обратилась она к Крейгу.

Тот подошел к тумбочке и выключил лампу.

– Это мой долг. Возьми паспорт… Что там еще нужно? Страховку…

– Как ты вошел в дом? – казалось, голос Дэна был с нотками упрека.

– А, это наш герой?

Вопрос был почти риторическим и задан шурином, не глядя в его сторону, будто речь шла о нашкодившем коте.

Кэррингтон должна была сказать Дэну о том, что пригласила брата, и если не объяснит сейчас, то, судя по реакции мужа, в следующий раз разговаривать мужчины будут только после того, как набьют друг другу рожи.

– Крейг поссорился с Вандой. Ему нужно где–то жить, пока они не помирятся. А так как мы все равно разошлись, нам будет удобно пожить вместе, тем более что мы с тобой уже все решили…

–Я – нет, – перебил ее Дэн.

– Слушай, парень. Думаю, тебе стоит сейчас уйти, либо в клинику повезут обоих.

– Крейг!

Кэррингтон и не думала усугублять обстановку, но раздраженные нотки сами вырвались с ее губ, а ссора с братом меньшее, чего она хотела. Он был ее единственной семьей. Она всегда считала, что если пара уже друг друга не любит, то и нити родства автоматически рвутся. Поэтому, когда муж перестал быть близким, то стало необходимым всю любовь направить на родную кровь, которая во все времена бывает опорой.