Поцелуи после десерта

– Ох, Кеннет, Дженнифер проводит тебя до двери! – Херен кидает упрямый взгляд на свою дочь и та отвечает ей точно таким же.

Дженни вздыхает, натягивает улыбку и коротко говорит:

– Да, мама, – она даже не смотрит в мою сторону, а просто встает из-за стола, разворачивается и выходит из кухни.

Иду за ней и оказываюсь в темном коридоре, освещаемым только мягким торшером. Дженнифер подходит к двери и сразу же сжимает дверную ручку. Она уже практически поворачивает ее, но я накрываю ее руку своей и заставляю наконец-то заметить меня.

– На самом деле, я хочу извиниться, – говорю это тихим и нежным голосом и совершенно не притворяюсь сейчас в своих эмоциях, – Иногда я делаю или говорю такие вещи, которые, возможно, тебя пугают и нервируют, но ты должна знать, что на это у меня есть свои причины. Я не могу рассказать тебе какие, однако, надеюсь, что когда-нибудь ты поймешь это сама.

Дженнифер ничего мне не отвечает и даже не смотрит на меня. Я только чувствую, как сильнее сжимается ее рука под моей.

– Посмотри на меня, Дженнифер.

Она слегка вздрагивает, на пару секунд застывает, но все-таки медленно поднимает голову и встречается со мной взглядом. Ее глаза слегка поблескивают в приглушенном свете прихожей, и я ловлю эти частички света для себя. Дженни смотрит на меня без ненависти, недовольства и совсем не пылает от негодования. Взгляд ее внимательный, задумчивый и серьезный.

Однако мне очень хочется кое-что другое. Я немного опускаю руку и сжимаю теперь ее пальцы в своих. Скольжу взглядом по ее лицу и пытаюсь утихомирить то желание, которое разгорается внутри меня со скоростью света. Желание сорвать самый заветный, но такой запретный для меня цветок. Желание сорвать поцелуй. Я бы застыл в этом моменте навечно, но осознание, что пора уходить, нарастающей пульсацией отзывается в моей голове.

– Я был рад увидеть тебя сегодня, Дженнифер, – нежно улыбаюсь ей, слегка поглаживаю ее пальцы и отпускаю руку.

Проворачиваю дверную ручку, и щелчок как будто выводит Дженни из оцепенения. Она отступает от меня больше чем на метр, смущенно поджимает губки и тихо говорит:

– И я тоже очень рада.

С каким же трудом для нее стоило сказать это.