…или – Долгий путь к бесконечности. Невероятные приключения её Прозерпины. Повесть

Она внутренне усмехнулась его вопросу, потому что знала про то впечатление, которое производила обычно на мужчин. Но вслух, желая подыграть ему, ответила:

– Нет. Не знаю.

Он, подойдя ближе, пристально взглянул ей в глаза и серьёзно, с чувством и без улыбки, произнёс:

– Ты – прекрасна.

– Спасибо, – так же серьёзно ответила она, повернулась и, открыв дверь, улыбнулась ему, прощаясь. Она торопилась на занятия. Но даже если бы и не торопилась, все равно не стала бы продолжать разговор с ним. Слишком молод был он для ухажёра.

Юноша остался стоять на лестнице.

И она тут же позабыла о нем.

Потом ещё несколько раз они сталкивались в Школе. Он не возобновлял попыток разговаривать с ней, молча сидел и слушал их разговоры. А один раз всех очень насмешил, неожиданно встав и произнеся с чисто русской интонацией и по-русски:

– Ну, пока!

И пошёл.

Сначала никто ничего не понял, а потом грянул одобрительный смех. Он обернулся и, улыбаясь, довольно помахал рукой. На этот раз она запомнила его.

Последний день перед её отъездом вся их компания, как всегда, сидела во внутреннем дворике. Разговор шёл о разном. В основном, все делились впечатлениями от Копенгагена и успехами на семинарах. Витторио сидел тут же. Она встала и стала прощаться с ними. Её пребывание в Дании подошло к концу. Витторио встрепенулся и спросил:

– Ты уже уезжаешь?

Он выглядел растерянно. Ребята переглянулись и заулыбались.

– Да, – ответила она. – Уезжаю.

– Можно мне твой адрес? – спросил он таким тоном, что ей стало не по себе.

«С какой стати я должна давать ему свой адрес? – подумала она. – Я совсем не знаю его». А вслух сказала безразлично:

– Конечно. Записывай.

Воцарилось заинтересованное молчание. И она продиктовала ему свой питерский адрес. И телефон.

Вот так все и началось.

2.

А для него все началось гораздо раньше…

Автобус медленно и очень аристократично, как все автобусы в Копенгагене, привыкшие к уважению публики, потому что и они уважали пешеходов, скользил на бесшумных шинах вдоль неширокой улицы в центре города.

Он стоял у окна и раздумывал о своей жизни в этом городе. Три года он оставался здесь. Почти три года. За это время только один раз побывал дома, в Палермо. Он любил Палермо. И вообще – Сицилию. Обособленность Сицилии от всей остальной Италии ему нравилась. Там говорили на своём наречии. Там было очень тепло. Круглый год.