Без нотаций. Окей?

Мирослава широко раскрыла глаза: «Возьмет на себя ответственность? Знакомство с юридической практикой? Что за вздор?» – подумала она, глядя то на молодого адвоката, то на Дмитрия Петровича, который будто от волнения покручивал на пальце правой руки обручальное кольцо.

– Даниил Андреевич, вы можете завтра приступить к работе, как мы обговорили. Ждем вас в офисе к девяти утра, – Дмитрий Петрович поправил очки, улыбнулся, протянул руку Даниилу. – Можете идти. Передавайте привет дяде.

Молодой человек пожал руку Дмитрию Петровичу, поблагодарил дважды, осторожно бросил Мирославе: «До свидания!» и вышел из комнаты.

Мирослава смотрела на управляющего партнера, молчала, но взгляд вопрошал.

– Дорогая, прости, что решили без тебя. Я согласовал с коллегами – никто лучше тебя не справится.

Девушка настойчиво молчала.

– Да, я хотел по-другому. Думал, с тобой сначала переговорить. Но Даня пришел раньше. Пришлось оперативно. Сначала с Витей поговорил, потом – с Даниилом. А потом ты пришла.

– Скажу! – тут же ответила Мирослава. – Знать бы, почему я? У вас есть Оксана, которая, сказать к слову, успешная адвокатесса. Есть Влад и Руслан. Они бы доходчивее, по-мужски, объяснили парню, что к чему. Но я? Что я могу дать кандидату наук своей манерой вести дела?

– Вот-вот! – перебил Мирославу Дмитрий Петрович. – Кто у нас чаще всего хулиганит? Ты, Мирослава! Поэтому в наставницы больше всех подходишь ему ты.

– Не совсем понимаю связь между моими шалостями и наставничеством.

Дмитрий Петрович сгримасничал, почесал затылок, потом пригладил густые темные волосы.

– Нельзя стать хорошим юристом, ни разу не нарушив правила. – Дмитрий Петрович подмигнул Мирославе, перевел дыхание: – Даниил работал в институте, преподавал долгое время теорию чего-то там. Никогда не стакивался с юридической практикой. Он витает в облаках, наивный до чертиков и идеализирует нашу профессию.

Мирослава демонстративно вздохнула и отрицательно повертела головой. Перед глазами встал Даниил. Надо же, как насупился, брови нахмурил, когда Дмитрий Петрович представил ее. Во взгляде его темно-карих глаз читалось недоверие.