Проклятие

Я готов обменять королевскую невесту на животных в зверинце! Освободите их!

Дзын-н-нь!

Громкий звон эхом отдался от стен замка – это арбалетная стрела ударила в спинку трона, точно туда, где миг назад находилась грудь Злата.

Серильда ахнула. Это произошло так стремительно, что она даже заметить не успела, как Эрлкинг выхватил свой арбалет.

Она не представляла, как Злату удалось исчезнуть вовремя.

– Что ж, – Злат высунул голову из-за трона и осмотрел арбалетный болт, впившийся в расшитую парчу, – не будем горячиться.

– Я начал уставать от этой игры, – сказал Эрлкинг.

– Да будет тебе, это же просто добрая шутка. Немного веселья, чтобы праздник лучше запомнился. Кроме того, ну что там какие-то зверушки, когда на кону настоящая любовь? Только не говори мне, что все твои клятвы были фарсом. Они казались такими искренними. – Опираясь локтем на спинку кресла, Злат улыбался во весь рот.

– Я не намерен платить выкуп, – заявил Эрлкинг. – Свою супругу я найду, когда сам этого захочу.

– Правда? И позволишь ей пропустить это веселое празднество, из-за того, что твоя гордыня слишком раздута, чтобы предложить несколько крошечных, символических залогов вашей любви?

– Крошечных залогов? – взревел Эрлкинг. – Вяжите его!

Золотые цепи появились ниоткуда и отовсюду. Серильда была в таком смятении, что не заметила приближения охотников.

А вот Злат, видимо, заметил, потому что снова избежал плена, исчезнув в тот самый момент, когда цепи полетели к нему.

– Ладно, ладно! – крикнул Злат. Серильде и прочим зрителям не сразу удалось найти его, сидящего на садовых воротах. – Ну, тогда – что ты скажешь насчет дагута? Твоя невеста в обмен на одного неказистого горного козлика. Уж столько-то она наверняка стоит?

Эрлкинг все еще сжимал арбалет, он выглядел так, словно готов убивать. Охотники в кустах ждали его приказа.

– Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь подумал, что этот забавный маленький зверек тебе дороже твоей прекрасной невесты, а? – предположил Злат.

В долгой, мучительной тишине они смотрели друг на друга. Злат выглядел совершенно спокойным, даже беспечным, а вот Серильду трясло в ее укрытии.