Проклятие

Не прожевав, она заговорила с набитым ртом:

– А что, после брачной церемонии мы будем жить вместе в ваших покоях?

– Ни в коем случае, – усмехнулся король. – Все будет продолжаться так же, как сейчас, пока мы не объявим о вашей беременности. Незачем что-то менять.

Серильда выдохнула. Уже несколько недель она думала об этом и боялась спросить. Теперь у нее даже голова закружилась от облегчения, что ей не придется спать здесь, с ним. Они и дальше будут просто притворяться.

Пока что с этим она справлялась.

Сколько времени она уже здесь? Серильда взглянула на часы. Не прошло и десяти минут. А казалось, как будто сто лет.

– Я думаю, не стоит ли перенести свадебную церемонию на Луну Влюбленных? – продолжал король. – Выбирая солнцестояние, я подумал, что в этом есть своя поэзия, но, судя по всему, моей невесте не терпится.

– То, что я чувствую, – это не нетерпение.

– Разве ты не мечтала быть летней невестой?

Она фыркнула.

– Какая же я летняя невеста? Я – летняя жертва.

Эрлкинг рассмеялся.

Самое грустное, что говорила-то она серьезно.

Их ждала вовсе не свадьба. Это должно было стать ритуальным жертвоприношением, с ней в роли ягненка на заклание. Когда придет время, король убьет ее и заберет ее дитя, которое Серильда непонятно почему уже страстно любила, так сильно, как никого и никогда раньше.

Серильда потерла пальцами шрам на запястье. По правде говоря, жертва уже была принесена, в тот самый миг, когда Эрлкинг пронзил ее руку стрелой с золотым наконечником и наложил заклятие на ее душу, отделив дух от смертной оболочки и привязав его к этому замку с привидениями, заточив Серильду в плен здесь, на темной стороне завесы.

Она видела свое тело, распростертое на полу тронного зала, дышавшее, но безжизненное. Серильда не до конца понимала эту магию. Она больше не чувствовала ни своего пульса, ни ровного биения сердца. Ей не нужно было дышать, хоть она и продолжала это делать, по привычке или себе в утешение.

А еще этот нерожденный ребенок. Она могла только надеяться, что с ним все в порядке. Никаких признаков беременности она не чувствовала – ни приступов тошноты, ни болей в спине и щиколотках, на которые, как она помнила, жаловались женщины в Мерхенфельде. Она даже не знала, был ли ребенок сейчас буквально у нее внутри или же рос в ее бездыханном, похожем на труп теле, спрятанном в этом замке.