Отступники. Заклятые враги

Адриан медленно прошел мимо автомобиля, на ходу заглядывая в окошки. Сзади совсем ничего не было видно, а водительское и пассажирское места в кабине пустовали.

Борясь с собой, Адриан поплелся к главному входу, у которого толпились туристы, фотографируя все подряд – вращающиеся стеклянные двери, уличный указатель и то место в вышине, где верхние этажи штаба исчезали в плотных тучах. Адриан проталкивался сквозь толпу, не обращая внимания на восторженные восклицания и шепотки. (Это что, сам Адриан Эверхарт?) Слава, по сути дела, принадлежала не ему.

Ну и пусть. Это внимание стало таким же привычным, как и осознание, что он пока ничего не сделал, чтобы его заслужить.

Толкнув вращающуюся дверь, он вошел, улыбаясь идущим навстречу коллегам Отступникам и жизнерадостному Сэмсону Картрайту у информационной стойки. Не увидев в холле ни Оскара, ни Руби, Адриан поднялся по винтовой лестнице к крытому стеклянному переходу, соединенному с карантином Макса.

Днем Макс почти все время проводил в круглой комнате с прозрачными стенами – работал над детальным стеклянным макетом Гатлона, который он создавал уже не один год, или смотрел на телевизионные экраны, размещенные на многочисленных колоннах холла. Но сегодня Макса не было видно. Должно быть, ушел в помещение позади круглой комнаты.

Адриан громко постучал по стеклянной стене.

– Эй, Бандит, это я. Ты…

Макс возник мгновенно – он появился прямо перед Адрианом по другую сторону стекла, их разделяли какие-то несколько дюймов.

Вскрикнув, Адриан отшатнулся и ухватился за поручень, чтобы не упасть.

– Небеса великие, Макс, не делай так больше!

Макс расхохотался.

– Ну и видок у тебя был!

Недовольный, Адриан отошел от поручня.

– Очень умно. Ты, наверное, первый Одаренный из всех, наделенных даром невидимости, кто додумался до таких шуточек.

– Ты переоцениваешь мою уникальность. – Макс откинул со лба светлые волосы, но они тут же снова упали ему на лицо.

Впрочем, когда его немного отпустило, Адриан и сам улыбнулся, хотя и покачал укоризненно головой. Обычно десятилетний Макс поражал серьезностью, не свойственной его возрасту. Поэтому непривычно было видеть, как он озорничает совсем по-детски, получая от этого огромное удовольствие.

– Я рад, что ты тренируешься, – сказал Адриан.