Лунные хроники. Рапунцель

Падение превратилось в медленный спуск, и Кресс разрыдалась от облегчения. Еще крепче сжав неподвижного Торна, она всхлипывала и хватала воздух ртом.

До приземления прошла целая вечность. При посадке Кресс сильно вдавило в кровать. Спутник скользнул куда-то, перевернулся и покатился. Похоже, он кувыркался вниз по какому-то холму или горному склону. Сжав зубы и стараясь не кричать, Кресс пыталась одной рукой защитить Торна, а другой удержаться за стену. Она ожидала, что они сядут на воду – ведь большую часть Земли покрывала вода, – но посадка оказалась куда более жесткой.

Наконец спутник содрогнулся от сильного удара и остановился.

Легкие Кресс горели, все тело ныло от адреналина, ударов и тряски при снижении и посадке.

Но боль сейчас не имела ни малейшего значения.

Они остались живы.

Они прибыли на Землю и остались живы.

Вскрикнув от счастья и восторга, она обняла Торна и, уткнувшись ему в шею, заплакала сладкими слезами. Но радость быстро сменилась страхом, как только Кресс поняла, что он не отвечает на ее объятия.

Только теперь она вспомнила, что еще до того, как раскрылся парашют, Торн сильно ударился головой о бортик кровати, безвольно упал на пол и замер в странной, неестественной позе. После того как она втащила его под кровать, он ни разу не шевельнулся.

Кресс отстранилась. Она вся промокла от пота, а ее спутанные волосы свились вокруг них с Торном плотной сетью, почти такой же крепкой, как путы из свернутых жгутом простыней.

– Карсвелл? – прошептала она. Было очень непривычно произносить его имя вслух, как будто она еще не заслужила права на такую фамильярность.

Нервно облизнув губы, она хриплым голосом окликнула его во второй раз. – Мистер Торн?

Она осторожно прижала пальцы к вене на его шее. Слава богу, его сердце билось сильно и равномерно. Во время падения было непонятно, дышит он или нет, но теперь, когда весь мир вокруг замер и затих, она расслышала тихие вдохи.

Может, у него сотрясение мозга? Кресс как-то читала, что, если удариться головой обо что-нибудь твердое, может случиться сотрясение.

Она не помнила точно, чем это грозило, но знала, что это плохо.

– Очнитесь, пожалуйста! Мы живы. У нас все получилось.

Кресс положила ладонь на его щеку и удивилась тому, какая грубая и шершавая у него кожа – ничего общего с ее собственным гладеньким личиком.

Щетина на лице. Разумеется, как же иначе. Она почему-то никогда не воображала прикосновение шершавой щеки в своих фантазиях, но она это исправит.