Лунные хроники. Красная шапочка

Когда он проходил мимо Скарлет, она подумала, что он выглядит так же грозно, как провинившийся пес.

Глава 3

Скарлет вытащила с нижней полки ящик с картофелем и поставила на пол, а сверху водрузила корзину с помидорами. Но еще оставались лук и репа. На корабль их придется нести в два захода, и это бесило: прощай, достойный уход.

Она подняла корзину.

– И что это ты делаешь? – спросил Жиль, стоя в дверях с полотенцем через плечо.

– Забираю овощи.

Подавив вздох, Жиль прислонился к стене.

– Скар, я не хотел, чтобы все так получилось…

– Верится с трудом.

– Послушай, мне нравится твоя бабушка, и нравишься ты. Она, конечно, задирает цены, да и ты не подарок. Вы обе какие-то ненормальные…

Заметив, что Скарлет опять закипает, он выставил руки вперед, будто обороняясь:

– Эй, в конце концов, это же ты залезла на стойку и устроила митинг!..

Скарлет в ответ только поморщилась.

– Но если говорить честно, у твоей гран-маман хорошая ферма! У вас лучшие помидоры во Франции, и я не хочу расторгать договор.

Жиль ушел прежде, чем Скарлет успела снова вспылить. Сдувая волосы со лба, она поставила ящики на пол и затолкала картошку на нижнюю полку. Она слышала, как повара посмеиваются над разыгравшейся в зале сценой. Эта история уже переходила в разряд легенд. Согласно последней версии, уличный боец разбил бутылку о голову Роланда и вырубил его, одновременно опрокинув стол. Он бы и с Жилем разобрался, если бы Эмили не удержала его своей очаровательной улыбкой.

Скарлет не собиралась вносить коррективы в рассказ. Она вытерла руки о джинсы и пошла обратно на кухню. Пробираясь к сканеру рядом со служебным входом, она почувствовала, что между ней и работниками таверны как будто выросла стена отчуждения. Жиля нигде не было видно, а из зала доносился смех Эмили. Скарлет надеялась, что ей только кажется, будто на нее бросают косые взгляды. Интересно, с какой скоростью слухи распространятся по городу: Скарлет Бенуа защищала киборга! Лунатичку! Она тоже съехала с катушек, совсем как эта ее… как эта…

Она приложила запястье к старому сканеру.

Ни с кем не прощаясь, она вышла через черный вход.

В переулке сохранилось тепло солнечного полудня, но в тени было прохладно.