Лунные хроники. Белоснежка

– Я могла бы остаться, – неуверенно сказала Ико. – Вернуться за ней…

– Нет, – отрезала Зола. – Мы должны держаться вместе.

Торн вздрогнул, и Зола поняла, какими жестокими ему показались ее слова. Ведь они уже потеряли Кресс. Она хотела взять Торна за руку, но передумала.

– Мы бы все остались там, если бы не Кресс. Нас всех схватили бы, но мы здесь. Она спасла нас. И нам пора двигаться дальше…

Плечи Торна поникли. Он дрожал от ярости, но через некоторое время все-таки кивнул. Волк отпустил его, и они побежали.

Книга вторая

Охотник сжалился над ней и сказал: «Беги в лес, дитя, и никогда не возвращайся»

Глава 21

Вскоре после прибытия императора Кайто в порту началось волнение, и Ясин задвинул Зиму себе за спину, чтобы защитить ее. Она вцепилась в его рубашку, и эта близость и радовала ее, и мучила. Ясин по-прежнему не обращал на нее внимания.

Зима заметила четыре фигурки, метнувшиеся к магнитному туннелю. Двери за ними захлопнулись, послышались выстрелы.

– За ними! – крикнула Левана. Гвардейцы, которых послали обыскивать императорский корабль, помчались к туннелю и попытались выломать двери, но те не поддавались.

Левана повернулась к сэру Джеррико Солису.

– Отправь один отряд на берег озера, другой – в город. Попытайся перекрыть им все пути.

Джеррико стукнул кулаком по ладони и ушел в сопровождении восьми гвардейцев.

– Эймери, – рявкнула Левана, – пусть перехватят все челноки, покидающие Артемизию. Обыщите их, осмотрите все туннели и платформы! Они не должны выбраться из города. И выясни, как они смогли пройти в те двери!

Эймери поклонился.

– Я уже вызвал техников. Мы заблокируем систему.

Раздувая ноздри, Левана повернулась к императору. Он стоял в окружении кучки гвардейцев-землян и советника. И не выглядел испуганным.

Зима разглядывала его. Император выглядел гордым, даже величественным. И она почувствовала угрызения совести за то, что дразнила его.

– Безбилетные пассажиры, – сказал он, когда Левана принялась сверлить его взглядом. – Кто бы помог подумать!

Лицо королевы было искажено гневом, и от этого ее красота казалась поистине устрашающей.