Селин Баст. Жизнь во сне

Если мерить от бедра, то он заканчивался как раз на середине голени. Рукоятка была обтянута черной кожей и украшена небольшими серебряными бусинами. Хотя вряд ли это украшение, скорее всего, они предотвращают скольжение меча в руке. По наитию я вытащила его из подставки и взяла в руку, вытянула руку вперед и осмотрела плоскость лезвия. Прокрутила его в кисти и осталась довольна. И все это под пристальным взглядом кузнеца.

– Видимо, ты действительна та, за кого тебя принимают, – сказал он с уважением. – Я редко вижу, чтобы женщина действительно разбиралась в оружии.

Обычно все «воительницы», которые приходят ко мне, начинают хватать клинки вон с той стойки.

Я обернулась в указанном направлении, и мое чувство красоты и эстетики, выработанное многими годами флористики, согнулось в конвульсиях. На подставке стояли золоченые клинки, совершенно бездарно украшенные самоцветами и, судя по всему, отвратительно развешенные. Молча пожав плечами, я обернулась на кузнеца. Он смотрел на меня и улыбался, улыбался так, как часто улыбался мой кузен, которого я не видела много лет.

– Ступай в ратушу, отдыхай, я займусь изготовлением брони для твоего походного костюма. Портной мой родной брат, так что проблем с размерами не возникнет.

Примерно через час я уже была в своей комнате в ратуше. Лежала на кровати и размышляла о сегодняшнем дне. Обед был отвратительный. Сплошные овощи и никакого мяса, даже птицы и рыбы не было. Скорей бы уехать отсюда. Послезавтра самое позднее будет готово мое снаряжение.

Чем больше я тут нахожусь, тем меньше мне хочется возвращаться обратно в скучную размеренную жизнь пациентки психиатрической клиники. Меня совершенно не удивило, что я разбираюсь в холодном оружии, скорее всего, я еще умею ездить верхом и стрелять из лука. Профессия наемника обязывает.

– Знаете, а мне тут нравится, – на этой радостной мысли я погрузилась в царство Морфея.

Следующее утро, да и весь день не принесли ни новостей, ни разнообразия. Промаявшись от скуки до обеда, после обеда я завалилась спать и проснулась только на утро, которое, к слову сказать, началось очень весело.

Меня разбудил личный стражник мэра, бесцеремонно ворвавшись в мою спальню. За что, совершенно справедливо, получил чашкой в лоб, а я и не знала, что так метко могу бросать чашки. После этого он вышел, постучался и вошел снова. Я благодушно ему кивнула, разглядывая формирующуюся гематому на его лбу и поражаясь своей меткости.