Всё сложно

– Может быть, поешь? – слышу уже за дверью.

– Не хочу, спасибо.

Значит, приехала Надия, и мне придётся терпеть двуличность этой бабы. Снова молча смотреть, как она строит из себя добрую, улыбчивую милашку для сына своего «кошелька». Не верю и никогда не поверю в её чёртову любовь к моему отцу. Я не раз видел светящиеся глаза при виде наличных, что давал папочка этой особе. Да и разница в пятнадцать лет доверия не добавляет. Эта с*чка в свои тридцать могла бы найти себе хахаля и помоложе.

Сбрасываю с себя одежду и заваливаюсь на кровать.

Закрываю глаза. В сон провалиться не получается, мешают мысли о проблемах с Яном и о предстоящем промывании мозгов. Папаня не оставит меня в покое, даже если я объясню, что к чему.

Мой нос улавливает чуть «слышный» аромат женских духов. Аяш! Откуда он? Поднимаю одеяло, принюхиваюсь к майке, что осталась на мне.

Она спала, а я, как ненормальный, лежал рядом и смотрел на неё. Сестра повзрослела, стала женственной, красивой.

За эту ночь моих страхов за нее, почему-то, мы стали ближе. Мы никогда не ладили. Но сейчас я захотел общения с ней и хороших отношений. Аяш чем-то похожа на меня, и ей также интересно быть со мной рядом.

Засыпаю с её образом в голове.

– Просыпайся, Золин! – рычит отец.

– Я к тебе тоже буду входить без стука, – произношу с закрытыми глазами, лежа на спине.

– Тебя по-другому не разбудить. Нужно поговорить. Одевайся, жду тебя в гостиной.

– А если бы я тут с девушкой был?

У меня нет привычки водить девушек домой, вернее, есть привычка – не водить. Но вдруг…

Отец уходит. Понимаю, что данный разговор всё равно состоится, поэтому соскребаю себя с кровати.

После долгого разговора на повышенных тонах отец садится в кресло, потирая лицо руками.

– Ты можешь хотя бы уважать Надию и брать ответственность за свои слова и действия?

– Могу, – отвечаю на всё сразу. – А ещё поищу, наконец-то, себе работу и квартиру, – добавляю, немного подумав.  – Давно было пора.

– Работай, где хочешь, но из дома ни ногой! – Сжатые кулаки папани держат меня в напряжении. Знаю, что не ударит, но всё же этот жест сковывает.

– Как скажешь, папочка, – цежу сквозь зубы и ухожу.