Восточный плен. Княгиня

Тем не менее она высоко держала голову и, встретив обезумевший взгляд мавра, ещё выше вздёрнула подбородок.

Каждый присутствующий мужчина мечтал овладеть ею, покорить ту гордость и неприступность, что так явно и вызывающе горели во влажном взоре женщины. Замерев подобно античной статуе, она сделала над собой усилие, чтобы успокоить дрожь в теле, затем устремила отрешённый взор поверх разгорячённых голов. Отчаяние и стыд точно пригвоздили её к месту, сделали глухой и слепой ко всему, что происходило вокруг.

– Семьдесят… Семьдесят пять… – доносилось до утомлённого разума Мари.

– Кто больше? Кто больше?

Вновь завязалась драка. Мужчины, рыча и выкрикивая ругательства, превращались в свору голодных псов, делящих загнанную на охоте добычу. Более не выдержав, Мари спрятала своё заплаканное лицо в ладони и тихо опустилась на помост.

Мужчины уже не замечали её, их обуяла жажда иного рода. Каждый хотел быть победителем в этой схватке. Быть первым, лучшим и возвысить себя за счёт этого приобретения в глазах других.

И вдруг настало молчание. Оно было таким долгим и таким пугающим, что Мари невольно подняла голову. И от увиденного она на мгновение забыла, как дышать, едва не потеряв сознание.

Сквозь расступающуюся как по волшебству толпу к подмосткам для торгов приближался мужчина. Он был одет во всё чёрное, и шёлковый длинный плащ блестел и развевался за его могучими плечами. Пройдя площадь лёгким шагом пантеры, снисходительно улыбаясь, он приблизился к возвышению.

Мари, ни на секунду не отрывая от него своего взгляда, тотчас же его узнала.

Наконец он тихо и спокойно произнёс:

– Сто!

– Кто осмелится дать больше? – покорно улыбаясь, прошептал торговец и тут же прибавил: – Продано за сто тысяч!

Тишина продолжилась.

Мари почувствовала прикосновение холодного шёлка и поняла, что её накрыл своим плащом покупатель. Тёмная ночь, подобно этому плащу, опустилась на Мари. Рывком поднявшись со своего места, она размахнулась и яростно отвесила звонкую пощёчину тому, кто только что купил её, кто заплатил за неё такие деньги, на которые можно было купить целый дворец.

Никогда в жизни она не забудет того позора и унижения, которые пришлось ей испытать.

– Я рад вновь видеть вас, Мари, – ни малейшим образом не отреагировав на пощечину, спокойно, с достоинством произнёс мужчина.

– Для вас я княгиня! Княгиня Ольденбургская! – яростно прошептала Мари, пытаясь сдержать вновь подступившие слёзы.