Восточный плен. Княгиня

Дрожащей рукой она безвольно провела по нему, ощущая пальцами мягкость и нежность тёмно-красной ткани.

Как же она устала! Она устала от голода и холода, от того кошмара, что преследовал её в течение последних месяцев! Боже! Она даже не знала, какой сегодня день, месяц и где она! А самое главное, она не могла ответить на, казалось бы, простой вопрос – что с ней будет? Вернётся ли она когда-нибудь домой и увидит ли вновь своих детей, своих драгоценных мальчиков?!

«О, Пьер… О, мой маленький Александр…» – болью пронзил внутренний голос, и на глаза вновь навернулись слёзы.

– Вижу, что вас преследуют тяжёлые мысли и вы вновь погрузились в отчаяние, – привлекая её к себе, точно малое дитя, попытался утешить Ариф. – Я ещё раз вам объясню, моя отважная княгиня… Если вы поможете мне, то я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам.

Отстранившись, подняв голову с его груди, Мари заглянула ему в глаза:

– Вы поможете мне вернуться домой?

– Нет, – тут же ответил он.

– Тогда я не стану вам помогать.

– Напрасно, – улыбнулся он. – У вас есть два пути: выжить и стать могущественной женщиной, позволяющей себе любую прихоть, или… умереть.

Последнюю часть фразы он произнёс с более яркой, чарующей улыбкой.

– Выбор за вами, моя прекрасная.

Ариф вновь щёлкнул пальцами, и к нему подскочил паж, державший в руках небольшой ларец, из которого турок вынул великолепное колье, состоящее из рубинов.

Лёгкими движениями, перекинув волосы Мари ей на плечо, он приложил к её шее колье и произнёс:

– Вы станете владычицей всех богатств Константинополя и покорительницей сердца нашего султана.

Мари услышала, как в его пальцах щёлкнула застёжка.

И поскольку гостья хранила молчание, он добавил:

– Я знаю, чего вам хочется. Сейчас лакомства и все наслаждения мира вас не соблазняют. Вам хочется только одного – поплакать.

И точно под воздействием невидимых чар, словно по его щелчку, тело Мари вздрогнуло, и к горлу подкатилась горошина, наполненная горючими слезами.

Всё для неё вокруг превратилось в туман. Она задыхалась от рыданий, как никогда в жизни. Ариф бережно держал её за плечи. Точно безвольная кукла, она отдалась его рукам, и жаловалась, и бормотала безумные слова, и спрашивала сквозь слёзы, и он на всё отвечал: «Да, да, драгоценная», – пока она мало-помалу не успокоилась и не перестала всхлипывать.

Появились многочисленные подносы с фруктами и сладостями.