Восточный плен. Князь

Здесь же, во втором дворе, располагались строения для прислуги, конюшни, хаммам, дворцовые кухни и мечеть. В этой же части дворца находился и вход в гарем.

При виде торопливо идущего Влада привратники молча распахнули перед ним ворота.

Врата Блаженства являлись проходом в святая святых и оставались всегда запертыми. А несогласованное проникновение через них расценивалось как строжайшее нарушение закона. Врата находились под контролем главного евнуха гарема – Кизляра, а также под контролем его подчиненных.

Войдя во врата Баб-ус-сааде[2 - Врата Блаженства.

], Влад оказался в третьей части дворца. Внешне простое здание гарема внутри было убрано со сказочной роскошью. Арочные галереи были огорожены золочеными сетками и дверьми с добавлением барельефов.

Пройдя по облицованным белыми изразцами коридорам вдоль внушительной бело-голубой стены, ограждающей гарем от внешнего мира, мужчина вышел через арочный проход к пестрому, широко раскинувшемуся саду Тулип, в центре которого располагалась Мраморная терраса.

Отсюда открывались великолепные виды на Золотой Рог, Босфор и Мраморное море.

Движение по Босфору к вечеру уменьшалось, а Золотой Рог, оправдывая свое имя, сверкал расплавленным золотом, украшая и без того ослепительное убранство сада Тулип.

Сам гарем состоял из четырех территорий: первая отводилась белым евнухам, вторая – наложницам, третья – матери Абдул-Азиса, а четвертая – самому господину. Гарем имел триста комнат, несколько бань на каждой территории и две мечети.

В самом центре двора находилась библиотека с внушительным собранием книг и рукописей. Это было, пожалуй, единственное место во дворце, где не появлялась ни одна живая душа. Влад проводил там часы в благословенном одиночестве. И только маленькая Гвашемаш могла нарушить его уединение.

Как только Влад распахнул массивные двери библиотечной залы, тут же к нему навстречу выбежала маленькая девочка.

К своим шести годам ребенок был не по возрасту умен и любопытен. Гвашемаш, к огромному горю своей матери, с точностью напоминала светлого ангела, по чудовищной случайности залетевшего в эти края.

Белокурая девчушка с проницательными, словно утреннее небо, глазами. Ее внешность с каждым годом все меньше и меньше оставляла сомнений в том, что она не была ребенком Османии.

И словно в подтверждение этих мыслей, кинувшись в раскрытые объятия Влада, Гвашемаш звонко и четко произнесла:

– Я так долго жду тебя, Лев! – на чистом русском.

– Тише, принцесса.