Компаньонка

Из бархатных лож этот блеск и свечение ловили и поддерживали невообразимые драгоценные камни и украшения дам.

Огромный тяжелый занавес ниспадал в оркестровую яму, откуда неслись всевозможные звуки.

Мари подошла к Кити и чуть прикоснулась к её плечу:

– Красиво, правда?

– Это прекрасно, Мари. Моё сердце может выпрыгнуть из груди.

Мари ободряюще похлопала Кити по руке.

Князь остался стоять поодаль, в глубине ложи. Он неспешным взглядом окинул зал, и по его выражению лица было понятно, что он многих помнит и узнал.

Из противоположной ложи Кити и князя в свой бинокль разглядывала баронесса Фрау Тицер. Старушка взвизгнула и пихнула в бок своего спящего супруга.

– Дусик! Посмотри, это, кажется… да! Это князь Ольденбургский. Неужели решился появиться! Какая уже взрослая дочь у Ольденбургского!

Барон покряхтел и принял бинокль жены, которым она тыкала барону в нос. Он какое-то время смотрел, приподняв седую бровь, и заявил с позиции знатока:

– Прелестна, она восхитительна! Кажется…

– Да, Кити, – выхватив бинокль, подхватила баронесса.

Баронесса шмыгнула носом. Супруг притянул её к своему плечу и сам печально протянул:

– Да..

Рядом с ложей барона и баронессы Тицер расположилась семья Лихониных. Графиня Лихонина вышла замуж за человека, не обременённого никаким титулом, и в связи с этим положение её сына Пьера и дочери Анны было неопределенным.

Анна Лихонина была хороша собой и умна. Они с Кити когда-то были хорошими подругами, но Анна была старше на пять лет. Она раньше выпорхнула из детских комнат, и их интересы с Кити разошлись.

Старший брат Анны, Пьер Лихонин, в отличие от сестры, по-прежнему часто наведывался в Ольденбургское поместье. Пьер служил у Влада Ольденбургского секретарем. Они часами просиживали в кабинете князя.

Анна первая заметила Кити и в радостном возбуждении почти выкрикнула:

– Mama, обратите внимание! Это же Кити!

Графиня Лихонина направила свой лорнет в сторону, куда указывала дочь.

– Да, действительно. И князь. Ну наконец-то! А то сколько можно… А кто это с ними?

Графиня Лихонина стала придирчиво разглядывать Мари и, оценив спутницу Ольденбургских, скривила губы.

Пьер смотрел на Кити, всегда, как заворожённый, казалось, он забывал в такие мгновения, как дышать.