Пока часы двенадцать бьют

Так они и подружились: он ей каждый день таскал еду, она ему показывала иную жизнь.

Но со временем парень начал чувствовать, как тиски плотно стягиваются вокруг него. Не только родительские, но и Алены. Ее запросы переросли размер еды, и Миша действительно стал задумываться, что он для нее – кошелек, однако в последний год Алена стала активно залезать в его личную жизнь: читала нотации о его постоянных тусовках с девушками, о многочисленных разовых свиданиях и заигрываниях. При этом сама лезла к нему с объятиями, притрагивалась как бы невзначай.

– Аленка, ты что, ревнуешь? – после очередной лекции и поглаживания по руке Мишу поразило это открытие, будто взглянул на нее другими глазами. Она повзрослела, как и он. Девушка больше не была той десятилетней девочкой, которая была готова зайти в дом с привидениями, чтобы ей купили бургер.

– Еще чего! Просто беспокоюсь… о тебе, – хмыкнула она, отворачиваясь и пряча взгляд.

Теперь же, глядя, как она лежит на его кровати, он почувствовал, что подруга ощущает себя хозяйкой в его жизни, и эта мысль жутко вывела Мишу из себя. Родители забрали его мечту, Алена же пыталась перетянуть на себя его внимание и время. И парень сейчас, как никогда раньше, понял, что с возрастом они изменились, и их дороги должны разойтись рано или поздно.

Внезапная жалость к ней придавила его, Макаров вспомнил, что она вчера чуть ли не прытью убежала из школы намного раньше времени.

– Алена, – тихо окликнул он ее.

– М? – промычала она, разглядывая узоры на потолке.

– Как у тебя дома дела? – он понимал, что вчерашний ранний уход был не без причины.

– Да как, как? Плохо! Давай не будем об этом, обними лучше меня и пожалей, – девушка протянула к нему руку.

– Ты опять ушла из дома? – проигнорировал ее жест Миша.

Такое раньше уже было, примерно, полгода назад, тогда она на неделю поселилась в его комнате, пока не была выставлена за дверь мамой.

Девушка продолжала молчать. Голова начала нещадно болеть от удушающего запаха. На настоящий момент он хотел, чтобы его маленький мирок остался без вторжения и завоевания, чтобы дом был только для него, родителей и его мыслей.

– Нет, не ушла. Родители окончательно разругались, побили всю посуду. Батя лег спать, мать вышла подышать свежим воздухом. А я уложила Викусю спать и пришла к тебе развеяться. Думаю, это была последняя ссора.