Крестный отец

Иногда ходил в кино на полуночные сеансы, а потом заваливался в какой-нибудь клуб пропустить стаканчик-другой. Ложился спать он только перед рассветом, так что встреча в четыре утра не представлялась столь уж дикой.

– Договорились. К четырем вернусь.

Лука вышел из клуба и взял такси до своих апартаментов на Десятой авеню. Он снимал жилье у итальянской семьи – каких-то дальних родственников. Его две комнаты в конце коридора отделяла перегородка с дверью. Это, с одной стороны, обеспечивало некое подобие семейной жизни, а с другой – не давало в неподходящий момент застигнуть его врасплох.

«Хитрый турецкий лис готовится показать свой пушистый хвост», – подумал Лука. Если зайдет достаточно далеко и подставится, возможно, удастся разрешить дело сегодня же – вот будет подарок для дона к Рождеству!

Лука выволок из-под кровати сундук и достал оттуда тяжелый бронежилет. Раздевшись до шерстяного белья, облачился в жилет, потом натянул поверх рубашку и пиджак. Он подумал было позвонить дону на Лонг-Бич и сообщить, но знал, что дон никогда и ни с кем не разговаривает по телефону.

К тому же задание было тайным, а значит, никто – даже Хейген или старший сын – не должен о нем знать.

Лука всегда носил с собой пистолет. У него была на это лицензия – вероятно, самая дорогая в истории. Она обошлась в целых десять тысяч долларов, но ни один полицейский не мог задержать Луку при обыске. Лицензия полагалась ему как главному киллеру Семьи. Однако сегодня, если вдруг получится решить вопрос раз и навсегда, нужна была «чистая» пушка, которую нельзя отследить.

Впрочем, взвесив все, Лука решил оружия не брать. Он просто выслушает предложение и доложит крестному отцу, а там видно будет.

Больше он не пил. Просто вышел на 48?ю улицу и спокойно поужинал в своем любимом итальянском ресторанчике «Пэтсиз». Когда подошло назначенное время, он неторопливо побрел в клуб. Швейцара у входа уже не было, девочка-гардеробщица тоже ушла. Луку встретил только Бруно Татталья и проводил к барной стойке в дальней части зала.

Вокруг были пустые столики и полированный деревянный танцпол, сверкающий, словно одинокий бриллиант. Площадка для музыкантов тонула в тени, и лишь костью торчал металлический отросток микрофона.

Лука присел за стойку, а Бруно Татталья зашел на место бармена. От напитков Лука отказался и закурил сигарету. Не исключено, что на встречу придет не сам Турок, а кто-то еще. Однако из тени в дальнем конце зала появился именно Солоццо.