Крестный отец

Поли был опытным водителем, да и во второй половине дня дороги не так запружены, поэтому до Нью-Йорка добрались, когда сумерки едва-едва начали сгущаться. По дороге молчали. Клеменца велел Поли ехать в район Вашингтон-Хайтс. Там он проверил несколько многоквартирных домов, потом сказал припарковаться у Артур-авеню и ждать. Оставив Поли и Рокко Лампоне в машине, пошел в ресторан «Вера Марио» через несколько кварталов, где легко отужинал телятиной с салатом и перекинулся парой слов со знакомыми. Спустя час он вернулся к машине и сел.

Гатто с Лампоне ждали.

– Черт, теперь нас заворачивают на Лонг-Бич. Санни придумал какую-то другую работенку – мол, эта пока потерпит… – Клеменца не скрывал раздражения. – Рокко, ты городской. Тебя где высадить?

– Моя машина у вас, – буднично отозвался Рокко. – А жена хотела ее взять с утра.

– Ладно, тогда едешь с нами.

По пути на Лонг-Бич снова молчали. Когда они выехали на трассу, Клеменца вдруг сказал:

– Поли, притормози у обочины, мне надо отлить.

Такие остановки случались часто.

Поли немало проработал с Клеменцей и знал, что у толстяка-капореджиме слабый мочевой пузырь. Он свернул с трассы на топкую почву возле болота. Клеменца выбрался из машины и отошел в кусты, где и правда оправился. Вернувшись, он быстро взглянул на дорогу: фонарей нет, других водителей тоже.

– Давай, – произнес Клеменца, и тут же в салоне грохнул пистолет.

Тело Поли Гатто будто выпрыгнуло из сиденья, но наткнулось на руль и обмякло. Клеменца резво отпрянул, чтобы кровь и мозги не попали на одежду.

Рокко Лампоне выбрался с заднего сиденья и швырнул пистолет в болото. Они с Клеменцей поспешили в припаркованную неподалеку пустую машину. Под водительским креслом Лампоне нашарил ключ, завел двигатель и отвез Клеменцу домой. В Нью-Йорк он вернулся не той же дорогой, а в объезд – через мост Джонс-Бич вплоть до городка Меррик, там свернул на Медоубрук-Паркуэй, а оттуда доехал до Лонг-Айлендской автомагистрали, по мосту Уайстстоун попал в Бронкс и наконец прибыл домой на Манхэттен.

Глава 7

Ночью перед покушением на дона Корлеоне его самый верный и опасный приспешник готовился к встрече с врагом. Несколькими месяцами ранее Лука Брази – по личному приказу дона – вышел на Солоццо. Для этого он начал мелькать в клубах, принадлежащих семье Татталья, и снял там самую дорогую девочку. В ее-то постели он и пожаловался, что у Корлеоне его не ценят, не дают воли. Через неделю к Луке подошел управляющий клубом, Бруно Татталья.