Крестный отец

Хейген почувствовал прилив страха. Солоццо задумчиво смотрел на Тома, и тот понял: что-то случилось, теперь его не выпустят.

– Старик жив, – проговорил Солоццо. – Пять пуль, а сицилиец жив… – Он обреченно покачал головой. – Что ж, не повезло. Мне не повезло. Тебе тоже.

Глава 4

Узкий подъезд к особняку на Лонг-Бич был перегорожен цепью. Внутренний двор ярко освещали прожектора на всех восьми домах. Вдоль извивающейся бетонированной дорожки стояло не менее десятка машин.

Возле цепи Майкла Корлеоне встретили двое незнакомых мужчин.

– Ты кто? – спросил один с отчетливым бруклинским акцентом.

Майкл представился. Из ближайшего дома вышел еще один человек и вгляделся ему в лицо.

– Да, это сын дона, – подтвердил он. – Я провожу.

Майкл пошел за ним к отцовскому дому. Дверь открыли еще двое незнакомцев.

Внутри тоже было полно чужих, и только в гостиной появились знакомые лица. На диване, напряженно выпрямив спину, сидела и курила Тереза, жена Тома Хейгена. На журнальном столике перед ней стоял стакан виски.

На другом конце дивана развалился Клеменца. Лицо капореджиме ничего не выражало, но лоб его блестел от пота, а черная сигара – от слюны.

Клеменца встал и сочувственно потряс Майклу руку, тихо сказав:

– Выкарабкается. Твоя мать сейчас с ним в больнице.

Подошел пожать руку и Поли Гатто. Майкл посмотрел на него с недоумением: Поли ведь был личным отцовским телохранителем (того, что сегодня он сказался больным, Майкл не знал). На его худощавом смуглом лице читалась тревога.

Гатто имел репутацию перспективного и сообразительного человека, умеющего без сучка и задоринки решать деликатные вопросы, однако сегодня он со своей работой не справился. По углам сидели еще люди, их Майкл не узнавал, – явно не подчиненные Клеменцы. Увязав одно с другим, Майкл понял: Клеменца и Гатто под подозрением. Думая, что Поли присутствовал при покушении, Майкл спросил:

– Как Фредди? В порядке?

– Врач сделал ему укол, – отозвался Клеменца. – Он спит.

Майкл подошел к жене Хейгена и поцеловал ее в щеку. Они были в добрых отношениях.

– Не бойся, с Томом все будет хорошо, – прошептал Майкл. – Санни тебе уже что-нибудь говорил?

Тереза прижалась к Майклу, потом мотнула головой. Хрупкая и очень миловидная, она больше походила на американку, чем на итальянку. И она была очень напугана. Майкл взял ее за руку и, подняв с дивана, провел в угловой отцовский кабинет.

Санни развалился в кресле за рабочим столом.