Крестный отец

Он бесцельно слонялся по улицам, как умирающий пес, пока в один судьбоносный день Санни не нашел его спящим в каком-то подъезде и не привел к себе. Все, что произошло после, было сродни чуду. Однако еще много лет Хейгену снились кошмары: будто бы он вырос слепым и везде ходил с тросточкой, а за ним вереницей постукивали белыми палочками его слепые дети, и они вместе попрошайничали у прохожих. Иногда он просыпался, а перед глазами продолжало стоять лицо дона Корлеоне – такое, каким Том его запомнил в тот миг, когда почувствовал, что все плохое позади.

Еще Вито Корлеоне настоял, чтобы, помимо выполнения дел Семьи, Том три года посвятил общей юридической практике. Этот опыт впоследствии оказался бесценным, а также развеял всякие сомнения в том, что представляла собой работа на дона Корлеоне. Затем еще два года Том стажировался в лучшей конторе по уголовным делам, где у дона были связи. Вскоре стало понятно, что к этой отрасли права у него талант, и когда он наконец смог полностью посвятить себя делам Семьи, дон Корлеоне за все шесть лет не нашел ни единого повода придраться к нему.

Когда Хейген стал временным консильери, другие сицилийские Семьи стали презрительно называть семью Корлеоне «ирландской шайкой». Это забавляло. Вместе с тем, однако, Том понял, что занять место дона во главе Семьи ему не суждено. Впрочем, его все устраивало. К лидерству он никогда не стремился – ведь подобные амбиции были бы «неуважением» к благодетелю и его кровным родственникам.

* * *

Самолет приземлился в Лос-Анджелесе еще затемно.

Хейген принял душ в отеле, побрился, посмотрел, как над городом встает солнце. Потом заказал завтрак и газеты в номер и позволил себе расслабиться. Встреча с Джеком Вольцем была назначена на десять. Никаких трудностей с этим на удивление не возникло.

Накануне Хейген созвонился с самым влиятельным человеком в киношных профсоюзах – Билли Гоффом – и по совету дона попросил его договориться о встрече на следующий день, намекнув продюсеру, что если исход разговора Хейгена не устроит, то на киностудии может начаться стачка.

Через час Гофф перезвонил и сообщил, что Хейгена будут ждать в десять. Вольц принял предупреждение о стачке к сведению, но особого беспокойства не выразил.

– Если дойдет до дела, я должен буду связаться с доном, – добавил Гофф.

– Если дойдет до дела, он свяжется с вами сам, – сообщил Хейген, зная, что эти слова никого ни к чему не обязывают.

Готовность Гоффа услужить не удивляла.