Утонув в небесах

Я вдыхала запах его одеколона, смотрела на его каштановые вечно растрепанные волосы, которые так и хотелось потрогать рукой. Я влюбилась как дурочка.

Он ворвался в класс, когда прозвенел звонок на урок. Весь взъерошенный и помятый, с темными кругами под глазами. Пока учитель отчитывал его за опоздание, он внимательно и сосредоточенно смотрел мне в глаза. Я безумно рада была его видеть и не сводила с него своих глаз, да и как, когда меня манили его голубые глаза. Я безвозвратно была у них в плену.

И вот впервые за все это время, когда он сел на свое место передо мной, он повернулся и сказал: «Привет!»

Я кивнула и, когда он отвернулся, улыбка не сходила с моего лица до конца урока.

Когда, наконец, урок химии закончился, я поняла, что у нас началась своя «химия». Он не покинул класс, а повернулся ко мне.

– Я… меня не было в школе, потому что я болею, – очень нервно говорил он.

Я снова кивнула.

– Болею по тебе!

Глава 3: Чай.

Что? Видимо, испугавшись сам своего признания, он спешно покинул класс.

Я онемела от неожиданно сказанных слов. Этого не может быть. Тот, в кого я влюблена по уши, тоже влюблен в меня? Но тогда почему он никак это не проявлял? А я? Я как-то проявляла? Вот так люди и любят друг друга. Не говоря и не показывая чувств. А потом возникают многочисленные ситуации недопонимания. Мы боимся открыться, боимся сказать, потому что можем быть жестко «ударены» правдой, что нас не любят. Надо быть смелым человеком, чтобы признаться в симпатии.

Его не было на последующих уроках. Я не знала, куда себя деть, как настроиться на учебу. В голове крутились без остановки его ласкающие слух и самые приятные в моей жизни слова.

После уроков ко мне подошла «классная» Любовь Петровна.

– Аня, ты не знаешь, что с Даниилом?

– Он болеет – как приятно было это говорить, я улыбалась.

– А почему ты улыбаешься? Человек болеет уже больше недели, лучше бы навестила. Он сегодня приходил, я видела, но зря.

– Я с радостью его навещу, если вы дадите его адрес, – я прямо сияла от радости.

– Спасибо, а то у меня еще столько дел. Потом отчитаешься мне, – строго сказала Петровна.

– Конечно! – нарочито строго ответила я.

Мое лучезарное настроение вернулось ко мне после недель самоистязания в уродстве.

Всю дорогу домой я не шла, я летела.