Зверя страсти. Ультра

Я не могу избавиться от этих деревенских слов. Это всё Алекс козёл. Поделом это его деревенское словечко… Они сами крутятся теперь на моём языке. Вчера была в душе я представила Алекса голым. Я хотела вновь увидеть его мускулистый рост. Прямо сильно хотела. Неужели он меня им держит всё ещё. И я хочу приласкать его мускулы и мощный рельефный торс. Когда он успел так развиться. Или откачаться. Вот опять. Не хочу думать о нём. Всё кончено. Он изменил мне с бабкой… И это аргумент. Был он одержим или не был. Его проблемы.

Он просто заболтал меня. Деревенщина наглая. Такой он и есть. Не хочу с ним больше связываться. И мама говорит, правильно сделала, что отшила его. Он типа мутный деревенский тип. И никто не знает что у него на уме у этого пастуха сельского… Почему мама так сказала про Алекса. Он же не пастух… Ладно. Мне не важно. Не хочу его видеть… Даже торс его мускулистый не хочу видеть. Блин… Он изменил мне с той осатаневшей бабкой. И она превратилась в уголь… Но мне от этого не стало легче. Алекс спал с бабкой. И это всё переворачивает сильно… Блин. Может, и правда он был одержим и она его избила, как он говорит… Сама не знаю, кому верить… Но он реально был избит… Всё не думаю о нём. Он глупая деревенщина… И поддался страшному соблазну и развару. Как ещё это назвать? Всё я еду дальше. И не думаю больше об этой деревенщине. Всё кончено. Вот же эта рожа бородатая. Он поехал… Он удирает от копов. Это правда… Ему же не уехать… Вот же придурок. Надо же… Я вижу погоню. И как хорошо, что я тут не при чём… Деде Мороз удирает от копов на мотороллере… Ему конец… Этой пьяной роже бородатой… И явно это не Алекс. Почему я вспомнила о нём, глядя на этого дурня… Сама не знаю. Меня это уже не волнует. Надо ехать по делам. Я же за подарками еду. Даже забыла, зачем я еду в Москва сити…», – подумала она. Аня выдохнула. Она крепко взялась за руль. Глаза широко открыла. И прямо глянула на дорогу, где оживилось движение. Дед Мороз он же Мелок Рябов дал по газам. И живо поехал меж автомобилей на мотороллере. Он лихо завилял в потоке, как заяц в лесу меж деревьев. Автолюбители сторонились, пропуская служебную тачку. Копы подали сирену. И яркие мигалки озарили Кутузовский проспект. Дед Мороз вырвался на оперативный простор. И живо помчался вперёд на скорости пятьдесят километров в час. И та лишь возрастала. Он ощутил холодный поток воздуха. И невесомость его окрыляла. Лицо бородатое ещё больше покрылось инеем и снегом. Но он давил на гашетку. И даже запел песенку.