Омерта

– Завтра мы направляем завещание на утверждение в суд по делам о наследствах. Там вы с ним сможете ознакомиться.

– Можете вы нам чем-нибудь помочь? Сообщить что-то такое, что может пролить свет на совершенное преступление?

– Я могу сообщить вам только одно: пока будут силы, на пенсию не уйду.

– Так почему вы не хотите познакомить меня с завещанием сегодня?

– Потому что не обязана этого делать, – холодно ответила Николь.

– Я достаточно хорошо знал вашего отца. В подобной ситуации он бы руководствовался здравым смыслом.

Впервые во взгляде Николь мелькнуло уважение к собеседнику.

– Ваша правда. Хорошо. Перед смертью мой отец раздал очень многое. Нам он оставил свои банки. Мои братья и я получили сорок девять процентов акций, пятьдесят один процент отошел нашему кузену, Асторре Виоле.

– Можете вы что-нибудь рассказать о нем?

– Асторре моложе меня. Никогда не участвовал в деловой жизни отца, и мы все его любим, потому что он очаровательный чудик. Разумеется, сейчас я люблю его меньше.

Сил к порылся в памяти. Вроде бы досье на Асторре Виолу он не видел. Неужели в ФБР его не было? Странно…

– Вы не могли бы дать мне его адрес и телефон? – спросил он.

– Могу. Но вы только зря потратите время. Уверяю вас.

– Я должен выяснить все подробности. – В голосе Силка слышались извиняющиеся нотки.

– А с чего вдруг такой интерес? – полюбопытствовала Николь. – Это же местное убийство.

– Все десять банков, принадлежащих вашему отцу, – международные.

– Да, конечно, – покивала Николь. – Тогда я запрошу его досье немедленно. В конце концов, теперь часть банков принадлежит мне, – и она ослепительно улыбнулась.

Сил к уже понял, что с ней придется держать ухо востро.

* * *

На следующий день Силк поехал в округ Уэст-честер на встречу с Асторре Виолой. Лесом они проехали к огромному особняку. На лугу, окруженном проволочным забором, паслись шесть лошадей. На стоянке у дома застыли четыре легковушки и минивэн.

Женщина лет семидесяти открыла им дверь и провела в гостиную, заставленную звукозаписывающей аппаратурой. Четверо молодых людей играли стоя, пятый сидел за роялем. Классический джаз-банд: саксофон, контрабас, гитара и барабаны. Асторре хриплым голосом пел в микрофон. Даже Силк мог сказать, что на такую музыку ни слушателей, ни покупателей не найдется.

Асторре перестал петь, повернулся к гостям.