Штормовое море любви

Порой он засыпал рядом с другими бойцами, в том числе с женщинами. Ему случалось обнимать их в минуту опасности. Но он никогда не чувствовал себя так, как сейчас. Будто именно эта женщина часть его. Странная, безумная мысль. А ведь он даже не принимал таблетки. Что с ним?

Должно быть, Рауль слегка пошевелился, потому что Клэр потянулась, открыла глаза и слегка приподнялась. Но не отодвинулась. Казалось, она нежится в его тепле. Их сердца бились в унисон.

– Все хорошо, – повторила она, словно молитву.

– Хорошо?

– Ветер утих.

И верно. Рауль даже не заметил. Его переполняли другие ощущения. И все перекрывало ощущение женского тела.

– Болит? – спросил он.

– Нет. Если лежать и не двигаться.

Это хорошо. Они продолжили лежать неподвижно. Под диваном возился Роки. Наверное, именно это их разбудило.

– Мне надо в ванную, – пробормотала Клэр.

Ему это тоже не помешает. И надо подбросить дров в камин. А еще он умирал от голода. Молоко и чай лишь слегка успокоили желудок.

Роки вылез и, поставив на Рауля передние лапы, кидал на обоих вопросительные взгляды.

– Это называется «покорми меня», – объяснила Клэр и почесала собаку за ушком. – Кстати, где полотенце?

– Сползло. – Рауль попытался скрыть довольные нотки в голосе.

Клэр поправила на груди одеяло. Рауль подумал, что таблетки здорово оглушили ее, она до сих пор несколько обалдевшая.

– Вы меня видели, – укоризненно предположила она.

– Нет, мэм. Я все время смотрел на Роки.

– Обманщик.

– Да, мэм.

Клэр усмехнулась. Он вдруг подумал, что она могла бы его ударить, если бы не поврежденная рука. К счастью, та надежно зафиксирована повязкой, и ему ничего не угрожает.

– Живем.

– Простите?

– Мы боролись за жизнь.

– Хотите сказать, мы должны подложить в камин дрова, принять душ, покормить собаку и найти, что поесть самим.

– И придумать, как связаться с Большой землей. Вас будут искать?

Рауль подумал о телохранителях. В полдень он разговаривал с Францем, а они думали, что он в части. В шесть вечера им полагалось уточнить его распорядок на следующий день. А ему – вернуться задолго до шести.