Любительница авантюр

 – Она сказала «Джейк с веревочной лестницы» так, словно было совершенно нормально, что его брат раскачивался на веревочной лестнице вертолета где-то над Южным океаном.

– Ты из США.

– Женская интуиция?

– А ты не совсем идиот. Сколько вас было на лодке?

– Двое.

– Значит, вы оба спаслись, – удовлетворенно сказала она.

Бен испытал довольно сильную боль, от которой пульсировала его нога. Голова тоже разболелась.

Такое ощущение, будто после заверения в том, что Джейк в безопасности, Бен ничего больше не может чувствовать.

– Расскажи мне о яхте, – попросила она.

– «Рита Марлен».

– Красивое название.

– В честь моей матери, – сказал он.

– Она красивая?

– Была когда-то.

– Была? – переспросила она. – Извини.

– Уже прошло много лет. – История с матерью казалась ему сном. Чем-то нереальным и темным.

– Вы плыли из США?

–  Мы решили рискнуть и обойти вокруг света. Здесь мы хотели сделать остановку. Джейк актер. Он должен начать работу в Окленде.

–  Джейк известный актер?

–  Джейк Логан.

–  О, я его знаю. – Она говорила взволнованно, но сонно. – Он сыграл в кино сексуального хирурга-француза. Он не француз?

–  Нет.

–  Моя сводная сестра разочаруется. Он ее любимый голливудский актер-красавчик.

–  Но не твой?

–  У меня в жизни достаточно забот, чтобы обожать вымышленных героев.

–  Например, забота об антигерое, выброшенном на пляж?

–  Ты сам это сказал. – Она улыбнулась.

Какое-то время оба молчали.

Но в конце концов она встала, вздыхая, а он испытал почти сводящее с ума ощущение потери. Его Мэри.

Его Мэри? Что за дурацкие мысли приходят ему в голову?

Выскользнув из-под одеяла, она приблизилась к костру. Бен видел слабо освещенные очертания ее тела. Изящная, с короткими волосами и тонкими чертами лица. Чем-то похожая на Одри Хепбёрн.

На Мэри были только трусики и бюстгальтер – кусочки кружева, которые почти ничего не закрывали.

Он одернул себя.

– Хайнц, ты закрываешь тепло от костра для нашего гостя, – укоризненно сказала она, но собака не шевелилась.

– Мне тепло.

– Благодаря одеялу Барбары, – произнесла Мэри. – Его выстегала ее прабабушка. Оно столетие разделяло две комнаты как стена. Если мы его порвем, нам несдобровать.

– Я дам ей миллион за это одеяло.

– Миллион?

– Два.