Четыре умника и девчонка идут по следу. Тайна пропавшего врага

Как будто мы, консьержи, во всем виноваты! Даже с меня Павел Семенович три шкуры спустил, а уж с охранников своих – все десять! Если, говорит, не найдете мне сына, я вас самих в асфальт закатаю.

– Да вы что?! – воскликнули ребята.

– Да, да, – Тихон Петрович был явно очень доволен произведенным эффектом.

– Сначала-то Жора позвонил и сказал, что задержится. Мол, хочет с ребятами после школы потусить – это с вами, наверное?

Глеб машинально кивнул. Ну вот, опять их принимают за друзей! Но сейчас им это было на руку.

– Ну вот, – пересказывал уже известные ребятам события Тихон Петрович. – Сначала думали, может, Жора в гости к кому-нибудь зашел.

– А что, он так делал? – удивился Глеб.

– Нет, не бывало такого, Павел Семенович этого не разрешает. Но мало ли, вдруг Жора решил ослушаться? Может же такое быть?

– И что дальше? – поторопила Даша.

– В общем, охранники боялись папе признаваться, что проворонили сыночка, но пришлось. Ой, что тут было! Вспомнить страшно!

– Бедный Павел Семенович, – сказала Даша.

– Полиция у нас со вчерашнего вечера торчала почти до утра. Вынесли компьютер Жоры, говорят, будут изучать.

«Ага», – подумал Глеб. Полицейские явно шли по тому же пути, что и мальчишки.

– Вчера не я дежурил-то, а Маргарита Никитична, – продолжил Тихон Петрович. – Но ей, как только все это раскрылось, плохо с сердцем стало, в больницу увезли. А ей 75 годков! Вот меня срочно и вызвали.

– И никто ничего не знает?

– Ничего. Не нашелся пока наш Жора. Двое суток уже прошло.

Уж не знаем, что и думать.

– Ну, а вы что думаете, Тихон Петрович? – рискнул спросить Глеб.

– Я так думаю, кому-то сильно насолил папаша его. Он ведь человек-то крутой, жесткий, обидеть легко может. Такие деньжищи-то не заработаешь, если будешь добреньким. Вот и отомстили ему, сыночка похитили, потому как ничего не может быть страшнее, чем не знать, что с твоим ребенком.

– А что другие говорят? Может, Жора поссорился с отцом?

– Так-то они, конечно, ссорились, у папаши голос громкий, когда кричит на сына или на работников своих.

Но в тот день – нет, ничего не слышно было. И Марина, это их домработница, ничего такого не говорила, а уж она-то все слышит. А вот скоро Марина вернется, так вы ее тоже спросите. Может, вам чего и скажет, – хитро прищурился старичок. – Вижу, переживаете сильно вы за Жору!

Ребята дружно закивали, мол, конечно, переживаем, а как же.

– А не слышали, может, выкуп требовали? – задал главный вопрос Глеб.