Рядовой неандерталец

Он очень четко, как в замедленной съемке, увидел, как пуля вошла противнику в голову, вопреки ожиданиям, тот не дернулся и не был отброшен в сторону как показывают в голливудских боевиках, а просто упал. На его месте, в летнем мареве образовалось розовое кровяное облачко, как будто остроносая пуля выбила из человека кровавую пыль. Мысли о том, что он только что убил человека, медленно заполняли сознание, сердце бешено заколотилось, а руки стали предательски ватными, к горлу подкатил комок, и Михаила вырвало горькой слизью.

Наконец заухал пулемет Макса. Тяжелые 76 миллиметровые пули «Печенега» теперь не давали преступникам возможность поменять позицию, отступить в лес под прикрытие деревьев и вести более или менее прицельный ответный огонь. Сержант судорожно обдумывал сложившуюся ситуацию: «Бл.. да где же Заяц со вторым отделением? Рация тоже осталась у них…но они же явно слышат стрельбу» Михаил посмотрел на наручные часы, недоверчиво потряс их – казалось, что прошла вечность, но часы упорно говорили, что бой шел три – четыре минуты.

Внезапно «Печенег» замолчал, и сквозь грохот выстрелов послышался набирающий силу крик. Кто это кричал понятно не было. Крик был нечеловеческий, животный, он не был похож на спокойный глубокий голос пулеметчика. «Макса ранило» – пронеслось в голове у Михаила. Внезапно на идущий бой обрушилась тишина. Именно обрушилась – разом оборвались все звуки боя, и выстрелы, и крики. Соболев открыл рот и похлопал ладонью по ушам.

Глава 2

Неизвестность

– А что это за звуки, вон там? – спросила Алиса, кивнув на весьма

укромные заросли какой-то симпатичной растительности на краю сада.

– А это чудеса, – равнодушно пояснил Чеширский Кот.

– И.

– Как и положено, – Кот зевнул. – Случаются…

Льюис Кэрролл

Белизна поглотила сержанта, он погрузился в нее как в молоко. Однажды в детстве Миша попал в больницу с аппендицитом, и операцию проводили под общим наркозом. Врач поднес к лицу черную, скверно пахнущую маску, и сознание ребенка унеслось прочь из реальности. Нечто подобное сейчас и испытывал Михаил.