Пламя страсти

– Неужели, мистер Лэнсон, Вы имеете право говорить о честности? – Серьезным голосом спросила я, заметив, как дрогнула его нижняя губа.

– Пожалуйста, мисс Роув, сядьте в машину. – Тихим голосом попросил Джеймс. Не знаю, почему, но я кивком согласилась, и села на заднее сидение. Джеймс обошел машину сзади и, открыв дверь, сел рядом со мной.

– Поехали, Дон! – Приказным тоном сказал Джеймс шоферу, и мы тронулись с места. – Значит, теперь вы живете в Нью-Йорке. – Задумчиво произнес он.

– Здесь больше возможностей.

– Возможно, это и так. – Кивнул Джеймс. – Мне сложно было привыкнуть после Франции, хотя, я здесь и родился.

– Вы жили во Франции? – Удивилась я.

– Да, чуть меньше года. После того, как я ушел из университета, мне нужно было сменить обстановку, поэтому я решил уехать из страны.

– И вам это, мистер Лэнсон, пошло на пользу: свое издательство, машина с собственным водителем, ассистент и, наверное, много еще всего.

– Несмотря на это, я был несчастен, мисс Роув. Очень несчастен!

А, я была в сто раз несчастней тебя!

– Сожалею. – Ответила я, заметив, что машина остановилась напротив моего дома.

– Подождите, я помогу Вам. – Сказал Джеймс. Он вышел из автомобиля, быстро обошел ее и открыл мне дверь, подав руку.

– Благодарю, что подвезли.

– Вы живете одна? – Спросил мистер Лэнсон, все еще не отпуская мою руку.

– Зачем задаете такой вопрос? Ведь, Вы, наверняка, знаете ответ.

– Хотел бы взглянуть на вашу квартиру, мисс Роув.

– В следующий раз. – Ответила я и выдернула свою руку из крепкой руки Джеймса.

– Надеюсь, что этот момент настанет совсем скоро.

Я махнула рукой в знак прощания и зашла в подъезд своего дома. Добиралась я до своей квартиры на трясущихся ногах. После всего, что произошло, Джеймс все также действует на меня, и это меня расстраивало. Я не должна быть такой наивной, как тогда.

Целый вечер, я не могла сидеть без дела, потому что думала о Джеймсе. Сегодня он сказал, что был несчастен. Неужели, его терзала вина или он это специально сказал, чтобы я почувствовала себя плохой? А, может, он, и правда, чувствовал свою вину, и поэтому не мог жить спокойной жизнью? Эти вопросы так и останутся без ответов.